Одаш поднял на неё взгляд. Но в его глазах плескалось море обречённости и недоверия — словно он пытался найти в её словах опору, но не находил.
— Я уверяю — всё изменится после того, как вы выиграете на Турнире в День Вознесения, — произнесла Анна мягко, но с той непоколебимой твёрдостью, которая всегда пробивалась сквозь её нежность.
— Это невозможно! — Одаш резко вскочил, словно слова Анны обожгли его изнутри. В глазах — буря, в голосе — отчаяние. — Я никудышный боец! Воины поднимут меня на смех. Меня! Наследника, который даже меч держать толком не умеет…
Он запнулся, будто сам ужаснулся собственной слабости, прозвучавшей так обнажённо.
Анна не дрогнула. Шагнула к нему, и её ладони, лёгкие, но уверенные, легли на его сжатые кулаки. Тепло её прикосновений будто пробило ледяную корку, сковавшую его душу.
— Всё будет хорошо, мой господин, — прошептала она, глядя ему в глаза. — Вас обучат всему необходимому.
— Как?! — он рванулся было назад, но она не отпустила. — Повелитель не допустит этого. Он никогда не позволит…
— Оставьте это мне, — перебила она, и в её голосе зазвучала такая спокойная, почти бесстрашная уверенность, что Одаш невольно замер.
Он заглянул в её глаза — и вдруг увидел там то, чего давно уже не видел в зеркале: силу. Не ту грубую, показную силу воина, а тихую, упорную мощь, способную сдвигать горы. И эта сила, словно ток, пробежала по его венам, разгоняя застойный холод сомнений.
Медленно, глубоко выдохнув, он опустился обратно на стул. Плечи чуть расправились. Взгляд, ещё влажный от смятения, уже искал в её лице опору.
— Сколько у нас времени? — спросил он наконец — не жалобно, не обречённо, а так, как спрашивают, когда уже готовы действовать.
— Три месяца, господин, — ответила Анна, и в уголках её губ мелькнула тень улыбки — не радостной, но решительной. — И мы используем каждый из них.
Глава 12
Рассвет едва тронул небо бледной лазурью, когда Анна и Нина бесшумно покинули покои Одаша. Верный Абби, словно тень, скользнул рядом — его молчаливое присутствие стало негласной гарантией, что их уход останется незамеченным.
В воздухе ещё витал сумрак ночи, а в головах — вихрь мыслей. План был обрисован, первые шаги намечены, обучение началось. Усталость тяжким грузом ложилась на плечи, но в сердцах теплилось странное, почти дерзкое удовлетворение:они взялись за дело .
— Я могу привести человека, который обучит мензина бою на мечах, — выдохнула Нина, заваливаясь на кровать Анны. Голос её звучал устало, но в нём ещё пульсировала энергия только что завершённого разговора. — Но вот что делать со стрельбой и верховой ездой?