— Завтра с ним будет заниматься мой друг, — сказала она, не отрывая взгляда от Чоксо, который что‑то бурно объяснял своему ученику.
— Хорошо, — кивнула Анна. — Думаю, мы можем переходить к новому этапу.
— И когда ты примешься за обучение? — вдруг прозвучал голос Нины, вырвав Анну из плена её мыслей.
Избранная слегка нахмурилась, не сразу уловив суть вопроса. Обучение Одаша шло полным ходом — каждое утро и вечер они погружались в науки и упражнения. Что же имела в виду Нина?
— Это ведь был твой родной язык? — повернулась к ней наложница, и в глазах её горел живой, почти детский интерес.
— Да, — ответила Анна, и голос её неожиданно дрогнул, будто коснулся чего‑то сокровенного.
— Я тоже хочу научиться говорить на нём. Когда начнёшь меня учить?
Анна вскинула взгляд, изумлённо глядя на подругу.
— Что? — переспросила она, всё ещё не веря своим ушам.
— Я тоже хочу вот так с тобой секретничать, — с горячностью продолжила Нина, — чтобы ни единая душа не понимала, о чём мы говорим.
И тут Анна неожиданно для себя улыбнулась. Тепло, неожиданное и нежное, разлилось в груди. Странная это была радость — словно капля родниковой воды в пустыне. Даже сама мысль о том, что кто‑то захочет говорить на её родном языке, на языке её детства, её утраченной родины, согревала сердце.
Она смотрела на Нину — на её горящие глаза, на нетерпеливую улыбку — и вдруг осознала: это не просто просьба. Это — дар. Возможность вновь прикоснуться к тому, что казалось навсегда утраченным.
***
Анна вновь и вновь удивлялась изощрённости ума и цепкости мысли Нины. В который раз избранная мысленно возблагодарила судьбу за то, что эта наложница оказалась на её стороне.Не хотелось бы иметь такого врага, — мелькнуло в голове, и Анна невольно содрогнулась, представив, какой разрушительной силой могла бы стать Нина, если бы их пути разошлись.
По просьбе Анны Нина собрала и скрупулёзно систематизировала информацию о каждом члене Совета Повелителя. Теперь перед Анной стояла непростая задача: определить, кто из айширов верен махирад, кто тайно поддерживает Бильшияр, а кто — потенциально может встать на сторону Одаша. Нужно было понять, с кем можно договориться, а кого придётся устранить.
С каждым новым шагом, с каждым изученным документом Анна всё отчётливее осознавала: она действует верно. Решения, которые прежде, в той, другой жизни, вызывали в ней дрожь нерешительности, теперь принимались легко, почти инстинктивно. Раньше, когда отец требовал от неё решительных действий, она вечно колебалась, боясь ошибиться. Сейчас же страха не было.