Нина не могла не признать: Анна выглядела невероятно. Но в глубине души наложницу терзали сомнения. Никто прежде не осмеливался выйти в подобном наряде. Как отреагирует публика? Что скажут старейшины? Какие слухи поползут по дворцу после праздника?
Она знала толк в нарядах, понимала, как одежда может говорить без слов. Но этот костюм… Он был не просто одеждой. Он был заявлением.
И Нина не могла решить — восхищаться или бояться за подругу.
Анна сменила одежду. Ферухе, ловко подхватив вещи, скользнула к двери — ей предстояло завершить последние приготовления. В комнате осталась лишь Нина, полулежавшая на софе с кубком вина в руке. Она неспешно допивала напиток, наблюдая за подругой.
Анна, чувствуя, как накатила усталость, опустилась рядом. Нина тут же протянула ей наполненный кубок.
«Уже завтра всё решится» , — пронеслось в голове Анны.
Они вложили в это дело все силы. Каждый из них выложился без остатка. Теперь оставалось лишь молиться — и ждать.
— Как ты думаешь, он готов? — нарушила тишину Нина после долгой паузы.
— Я не знаю, — честно ответила Анна.
В комнате вновь воцарилась тишина. Чоксо, словно молчаливая тень, застыл у окна, его силуэт сливался с наступающими сумерками. Нина задумчиво поглаживала край подушки на коленях. Анна, не выдержав, прилегла, прикрыв глаза.
Где‑то в глубине дворца ударил колокол — протяжный, гулкий звук возвестил о наступлении часа вечерней молитвы. Солнце почти скрылось за горизонтом, и на дворец Повелителя Аркахаллы медленно опускалась ночь, окутывая всё бархатной тьмой.
— Мензин Одаш, — раздался из‑за дверей голос Ферухе.
Анна и Нина мгновенно поднялись, склонив головы в почтительном приветствии. Одаш переступил порог — его осанка была прямой, но в глазах читалась напряжённая сосредоточенность. Он кивнул Нине и Чоксо; те, не поднимая взглядов, тихо вышли, оставив Анну наедине с господином.
Одаш прошёл к своему привычному месту за столом, где они проводили долгие часы занятий.
— Ну, с чего начнём? Может, стоит ещё раз всё повторить? — спросил он, пытливо глядя на Анну.
Его волнение было очевидным: пальцы нервно сжимали край стола, а в глазах горел лихорадочный блеск. Анна вновь подумала о том, сколько они успели за эти три месяца — и как много сделал именно Одаш.
Вопреки его ожиданиям, она подошла к столику, наполнила кубок вином и протянула ему.
— Сегодня мы не будем заниматься, — ответила она на его удивлённый взгляд.
— Но ведь Турнир и Совет уже завтра, — неуверенно возразил он, однако кубок принял.
— Мой господин, вам нужно просто отдохнуть, — мягко, но твёрдо произнесла Анна.