— Я не знаю твою историю, но не думаю, что она намного хуже моей. Всё, что я пытаюсь донести до тебя, сводится к одному: всё в твоих руках. Пусть сейчас ты лишь кандидатка в наложницы, по сути — рабыня. Пусть ты находишься в месте, где мужчины правят миром. Но в руках женщины — власть над мужчинами. Завладей его мыслями, укради его сердце — и он положит к твоим ногам весь мир.
Эти слова повисли в воздухе, как ядовитый туман, проникая в сознание Анны, размывая привычные очертания её убеждений.
В памяти вспыхнули мамины наставления:«Женщина должна быть другом, советником, опорой для мужчины. Но всегда — позади него. Всегда — за его спиной» .
Но мамы больше нет. И той, прежней, жизни тоже нет.
Анна закрыла глаза, пытаясь собрать разбегающиеся мысли. Всё это… так чуждо, так страшно. Но, может быть, в этом мире действительно нужно жить по другим правилам? По правилам, где слабость становится оружием, а боль — уроком. Где выживание — не просто цель, а искусство.
Она глубоко вздохнула, чувствуя, как в груди зарождается странное, незнакомое чувство — не страх, не отчаяние, а что‑то похожее на… решимость.
— Меня зовут Нина, — тихо произнесла девушка перед тем, как скользнуть в сумрак коридора. — Обращайся, если что. Подскажу, что да как.
Её фигура растаяла в полумраке, оставив после себя лишь лёгкий шлейф аромата жасмина и ощущение хрупкой, но твёрдой поддержки.
***
— Девушки, сегодня вечером вы предстанете перед светлейшей махирад Садише, — голос семмы Соен звенел, словно отточенный клинок, рассекающий тишину зала.
Она обвела присутствующих довольным, почти хищным взглядом — взглядом охотника, оценивающего добычу.
— Ваше обучение подошло к концу. Махирад всё это время наблюдала за вашими успехами. Сегодня мать Повелителя выберет тех, кто станет наложницами. Остальные пойдут под руководство сатих и сенди. Всё ясно?
— Да, семма Соен, — хором ответили девушки, склоняя головы в почтительном поклоне.
— Тогда поспешите в купальню. Вы должны выглядеть наилучшим образом.
Без возражений, без лишних слов девушки направились к выходу. Анна шла последней, погружённая в свои мысли. Купальня… Одно из немногих мест во дворце, где она чувствовала подобие покоя.
За прошедшие три месяца мир вокруг неё постепенно обретал очертания. Она привыкла к величественным сводам дворца, к шелесту шёлковых занавесей, к приглушённым голосам слуг. Выучила язык, освоила местные правила, научилась прятать чувства за маской покорности.
У неё даже появилась подруга — Ферухе, девушка, с которой они делили соседнюю койку в общей спальне. Урождённая аркахаллонка: тёмные кудрявые волосы, словно сплетённые из ночи, смуглая кожа, отливающая бронзой, миндалевидный разрез глаз, в которых всегда мерцала искра живого ума. Ферухе была старше Анны на три года, выше ростом, и как‑то само собой вышло, что взяла над ней негласное покровительство — мягко, но настойчиво.