На помощь семмам приходилиевнухи — связующее звено между женской и мужской половинами дворца. Главный евнух по своему положению почти не уступал главной семме.
Но даже в этом мире строгих правил было место милосердию. Всем девушкам, независимо от происхождения — будь они свободными или рабынями, — даровали шанс на иную жизнь: их обучали грамоте, богословию, этикету — основам, необходимым для выживания в дворцовых стенах; сатих получали базовые знания — этого хватало для их скромной роли; сенди постигали искусства: игру на музыкальных инструментах, вокал, хореографию, искусство вести беседу; наложницы же погружались в тонкости обольщения — изучали правила, уловки, приёмы, способные покорить сердце мужчины.
Так гарем превращался в своеобразную академию, где каждая девушка становилась многогранной — не просто украшением, но и носительницей знаний.
В стенах гарема находили приют и другие женщины из рода Повелителя: сёстры, дочери, родственницы. Дочери могли оставаться здесь всю жизнь, но сыновья покидали женскую половину после ритуала перехода, который отправлял их в мир мужчин.
В мире, где власть течёт по жилам, а судьба решается в тиши дворцовых покоев, дети Повелителя — будь они рождены законной женой или наложницей — формально стояли на одной ступени. Равенство крови, но не судьбы.
Истинные наследники — те, кому суждено взойти на престол, — чаще всего являлись первыми сыновьями законной супруги. Однако история знала и иные повороты: если первенец оказывался слаб духом или телом, Повелитель и совет старейшин могли обратить взоры к другим кандидатам. Так воля правителя перекраивала линии наследования, словно художник, стирающий неудачный набросок.
Великая Садише Баладжар некогда носила в себе пламя рода — шестеро детей: четверо сыновей и две дочери. Ныне лишь трое делят с ней дыхание жизни: сам Повелитель и две дочери. Её супруг, предыдущий владыка, держал семнадцать наложниц. Вместе с детьми Садише их потомство насчитывало двадцать три души. Но время и судьба оставили лишь семерых, из коих только двое — сыновья.
Ещё до восшествия на престол Джихиньяра по дворцу шелестел слух: Садише «убирает недостойных».
Один за другим уходили в небытие сыновья прежнего повелителя — словно неведомая коса срезала их, не разбирая возраста и судьбы.
То был несчастный случай: неосторожный шаг на горной тропе, внезапный обвал, роковая встреча с диким зверем. То настигала болезнь — тихая, как тень, но неумолимая, высасывающая жизнь капля за каплей. А порой — нелепая дуэль, где клинок друга вдруг оборачивался предательством, а честь становилась лишь предлогом для гибели.