Но сейчас слез нет. Ни капли.
Да, босс очень многому меня научил. Очень много мне дал.
Но он также и очень много забрал.
Тогда, четыре месяца назад, когда он никак не обозначил наши отношения, когда решил, что я совсем не важна для него… Тогда он забрал у меня все.
Так стоит ли мне благодарить его за все хорошее, что между нами было, как рекомендуют именитые психологи? Они все, как один, твердят, что нужно сосредоточиться на хороших воспоминаниях и постараться забыть о плохом. Лично я считаю такой подход бредом собачьим. За что его благодарить? За то, что влюбил в себя? За то, что показал мне, как бывает хорошо? За то, что научил слушать собственное тело? За то, что распахнул двери в мир удовольствия? А потом все это забрал. И если бы только это… Заодно он вырвал и мое сердце. Вот только с собой он его не взял. Такому, как он, оно без надобности.
Босс выполнил свой план-максимум и был таков. Чему здесь удивляться? Изначально его задачей было реабилитировать компанию отца. И он это сделал. То, что он попутно влюбил в себя глупенькую наивную стажерку – уже не его проблемы.
И то, что она потеряла с его отъездом смысл жизни – тем более.
Впрочем, это было четыре месяца назад.
Сейчас я мало того, что не стажерка, так еще и далеко не глупенькая и не наивная. Дыра в сердце, образовавшаяся после его отъезда, все еще кровоточит, но с каждым днем она становится меньше. Не потому, что я забываю. Нет. Потому что зияющая пустота стремительно заполняется чем-то другим.
В офис я влетаю всего на две минуты позже начала рабочего дня. Впрочем, прекрасно осознаю, что никому и в голову не придет упрекнуть меня за опоздание. Все-таки у должности главы компании есть свои преимущества.
– Марьяна Александровна, доброе утро! – бодро приветствует меня Сонечка.
– Доброе утро, – искренне улыбаюсь. Сейчас я уже привыкла к официальному имени-отчеству, но первое время нервно дергалась каждый раз, когда сотрудники обращались ко мне так. Я честно пыталась настоять на том, чтобы Софья относилась ко мне как раньше, но она была непреклонна. В нерабочее время мы остаемся подругами, а в офисе она продолжает мне «выкать» и относиться как к самому настоящему начальству.
Начальство… я, наверное, никогда так и не привыкну к этому. Когда Игнат Юрьевич предложил мне занять его кресло, я думала, что он выжил с ума. Все-таки возраст у человека довольно преклонный… Впрочем, наверное, возраст действительно сыграл свою роль. И пусть Кулаков-старший был в здравом уме и твердой памяти именно сентиментальность, свойственная старикам, заставила его переписать фирму на меня.