Ты мне, блин, еще оценку в приложении поставь. Понравилось ей! А то я сам не понял!
Но в душ мы, конечно, идем. Вместе.
Вечер пыток продолжается…
Стягиваю с себя боксеры, ставшие за последний час размера на три меньше и решительно шагаю вслед за Марьяной в душевую кабину. Ее глаза с ужасом следят за тем, как съезжаются вместе стеклянные дверцы и взгляд медленно, очень неторопливо, ползет вниз. Ну же, мышка, не робей! Мне как раз есть чем тебя удивить.
О да! С каким-то неописуемым восторгом регистрирую ее взгляд на своем члене. Она, блядь, облизывается. Смотрит на мой стояк и облизывается. Нет, эта женщина точно моя погибель.
Пока она с любопытством изучает мою анатомию, я залипаю на том, как брызги летят на ее разгоряченную кожу, и растираю по ней гель для душа. По идее, было бы достаточно ополоснуть ее бедра теплой водой, но я не могу устоять: массирую ее грудь, размазываю ароматную пену по животу и снова кайфую. Я как долбанный наркоман подсел на нее.
– Мышка, – хрипло зову.
– Что? – отзывается она, не глядя. Точнее, в глаза не глядя. А вот вниз она продолжает смотреть. И судя по ее выражению лица, ей весьма нравится то, что она видит.
– Потрогай его, – прошу.
Я больше, чем уверен, что она струсит. Зальется краской с головы до пят и обиженно заявит, что она «не такая», но Марьяна медленно поднимает руку и обхватывает член пальцами. Робко. Едва касаясь. А у меня такое ощущение, будто в огненное кольцо попал. Дрожью пробивает так, что я дергаюсь, а мышка инстинктивно сильнее сжимает пальцы вокруг ствола. Аккуратно надавливает на головку, будто сравнивает ощущения с резиновым членом, который с таким же любопытством изучала вчера, и растирает по всей длине капли воды, льющейся на нас сверху.
Ад. Кажется, я попал в свой персональный ад. Вместо пыток раскаленными вилами, меня истязают невинной барышней, которую нельзя трахать. Совсем нельзя. Даже если очень хочется. А хочется мне очень. Очевидно.
– Пососи его, – умоляю. Знаю, что пошлет, но не могу сдержаться. – Возьми его в рот, мышка.
Она поднимает на меня свои невинные голубые глаза, которые сейчас почему-то кажутся темно-синими, словно поверхность океана в шторм, и, не разрывая зрительный контакт, опускается на колени.
Она, черт возьми, реально опускается на колени передо мной и слегка высовывает язычок, осторожно приближаясь к моему паху.
От этой картины я просто улетаю. Лечу быстро и стремительно. В прямом, блядь, смысле.
Глава 32 Марьяна
– Ты мне должна, мышка, – многообещающе щурится Алексей. – Отработаешь по полной.
– Я не виновата, – пищу, нервно поглядывая на врача, который в данный момент зашивает рану на его ладони. До этого он уже извлек огромный осколок стекла из предплечья и обработал многочисленные царапины на бедрах босса.