Считайте от десяти, – анестезиолог Крылов проверял показатели. – Десять… девять… восемь… На счёте «шесть» пациентка провалилась в медикаментозный сон. – Можете приступать, – Крылов кивнул хирургам. Архангельский, переодетый в стерильную одежду, занял своё место. Рядом встали Станислав и ещё два ассистента: Воронцов и Михеева. – Время начала операции 7:35. Скальпель. Дмитрий Петрович сделал ровный разрез вдоль позвоночника. Кровоточащие сосуды тут же коагулировались. Слой за слоем он углублялся к позвонкам: кожа, подкожная клетчатка, фасция, мышцы. – Ретрактор. Края раны развели. Перед хирургами открылись остистые отростки позвонков. – Начинаем ламинэктомию. Высокоскоростной бор. Архангельский приступил к самому ответственному этапу: удалению задней части позвонка. Костная дужка, в норме защищающая спинной мозг, после травмы сместилась и теперь сжимала нервы. Её нужно было убрать, чтобы освободить сдавленные структуры. Работа требовала ювелирной точности, миллиметр в сторону, и можно повредить спинной мозг навсегда. Следующий час Архангельский удалял дужку первого поясничного позвонка. Костная крошка отсасывалась, операционное поле постоянно орошалось физраствором. – Вижу компрессию. Твёрдая мозговая оболочка напряжена, – прокомментировал он для ассистентов. – Станислав, микроскоп. Огромный операционный микроскоп был подведён к ране. Теперь началась самая деликатная часть – освобождение сдавленных нервных корешков. – Микроножницы. Начинаю рассечение спаек. Два часа всё шло по плану. Дмитрий Петрович методично освобождал корешок за корешком, восстанавливая анатомию. Стас ассистировал безупречно, предугадывая каждое движение учителя. И вдруг… – Кровь! – Михеева первой заметила алую струю. Архангельский мгновенно оценил ситуацию. Аномально расположенная артерия Адамкевича – основной источник кровоснабжения нижних отделов спинного мозга, была повреждена спайкой при попытке её рассечения. – Зажим! Быстро! – голос профессора остался спокойным, но все буквально нутром ощутили критичность момента. – У нас есть четыре минуты до необратимой ишемии!

Глава 10. Две минуты

Глава 10. Две минуты

– Временный клипс! Руки профессора двигались с невероятной скоростью и точностью. – Вижу место повреждения. Небольшой надрыв боковой стенки. Станислав, микрососудистый зажим на проксимальный отдел. – Есть! – Засекай время. – Пятнадцать секунд… тридцать… Архангельский уже накладывал микрошвы. Пролен 8-0, тончайшая нить, каждый стежок выверен до долей миллиметра. – Минута… – Почти готово. Ещё два шва. – Минута тридцать… – Последний шов… Готово! Снимаем клипс. Все замерли. Артерия запульсировала, швы держали. – Минута пятьдесят три секунды, – выдохнул Станислав. – Спинной мозг розовый, пульсация хорошая. – Отлично, – кивнул Дмитрий Петрович, медсестра быстро промокнула его взмокший лоб. – Продолжаем. Нам повезло, артерия была в нетипичном месте, но повреждение минимальное. Две минуты ишемии – это не критично, но может дать остаточные явления. Следующий час прошёл без происшествий. Декомпрессию завершили, транспедикулярную систему установили (прим. автора: четыре титановых винта вошли в тела позвонков, соединённые стержнями для надёжной фиксации. Эта конструкция работает как внутренний корсет, удерживая повреждённый позвоночник в правильном положении, пока кости срастаются). – Контрольный осмотр перед ушиванием, – Архангельский в последний раз осмотрел операционное поле. – Всё чисто. Можем закрывать. *** В комнате ожидания Савва напряжённо смотрел на настенные часы. Не выдержав, он покинул помещение и прошёл в коридор, заканчивавшийся дверями, ведущими в операционную. Там он прождал ещё полтора часа, растянувшиеся для него в целую вечность. И вот створка двери отъехала в сторону. К нему, не спеша, вышел профессор Архангельский, на ходу снимавший маску. Лицо хирурга было уставшим, но в глазах светилось профессиональное удовлетворение. Савва мгновенно покинул кресло, его сердце пропустило удар. – Профессор, как она? Дмитрий Петрович подошел ближе, его проницательный взгляд оценивающе скользнул по лицу Саввы. – Мы столкнулись с серьезным осложнением, повредили артерию Адамкевича. Это могло привести к полному и необратимому параличу. Савва почувствовал, как кровь отхлынула от лица. – Но? – выдавил он, уловив нотку позитива в голосе хирурга. – Но мы справились, – уголки губ профессора приподнялись в едва уловимой улыбке. – Ишемия длилась меньше двух минут. Мы сделали всё возможное. Могу уверенно заявить, операция прошла успешно. Богданов ощутил, как с его плеч исчезла давившая на них тяжесть. – Мы сделали всё, что смогли, остальное теперь зависит лишь от Насти, от