открытию пятого ресторана. “Savva's Garden” в Патриках – новая концепция, отличная от сети “Богема”. Помещение готово, ремонт завершён. Оставалось только подписать финальные документы. Но я всё никак не мог сосредоточиться, мыслями возвращаясь к тому вечеру в больнице. К её глазам, когда я поцеловал её руку. К своему позорному бегству. Я, как школьник, сбежал от собственных чувств! Отложил бумаги, подошёл к окну. За стеклом царила ночь. Тихая, спокойная. Так непохожая на бурю внутри. Когда это началось? Когда благодарность переросла в нечто большее? Может, когда увидел её на больничной койке, такую бледную, хрупкую, но не сломленную? Или раньше, когда она склонилась надо мной в операционной, спокойная и уверенная? Не важно. Важно то, что теперь я не могу думать ни о чём и ни о ком другом. Настя. Анастасия. Даже имя её звучит, как музыка. Вернулся к столу, открыл ноутбук. Реабилитационные центры. Лучшие в мире. Швейцария, Германия, Израиль. Нужно предложить ей. Нет, не предложить, убедить принять. Она гордая и откажется. Но я найду слова. Должен найти. Лёг спать за полночь. И снова видел её во сне. Только теперь она не лежала неподвижной куклой на больничной койке. Она медленно шла, опираясь на трость, шла сама. И улыбалась. Улыбалась мне одному. Я хочу быть рядом с ней. С ней одной. Всегда. *** На следующий день приехал в больницу после обеда. Постучал в дверь палаты, вошёл и замер. Анастасия лежала на боку, подтянув одну ногу к груди. Затем она медленно её выпрямила, и снова согнула. Упражнение. Настя делала его, прикусив губу и полностью сосредоточившись на процессе. Тут она увидела меня и приветливо улыбнулась, а я поспешил сказать: – Не останавливайтесь. Это важнее, чем визиты. Она кивнула и продолжила. – Осталось ещё пять повторений. Филипп строгий, проверяет. Я устроился в кресле и молча наблюдал за её движениями. Видел, как ей тяжело, как испарина проступила на её лице, но она упорно продолжала. – Всё, – наконец выдохнула, откидываясь на подушки. – Можете посмеяться. Бывший марафонец счастлив, что может хотя бы просто согнуть ногу. – Вы никогда не бегали марафоны. – Откуда знаете? – вскинула брови она. – Вы сами сказали. В день операции. Ваша дистанция была максимум до маршрутки. Настя рассмеялась. Тихо, но искренне. – У вас хорошая память. А я сегодня снова стояла. И даже шаг сделала. Один, но сделала! – Это прекрасно, – я смотрел на неё и не мог налюбоваться. Какая же шикарная женщина! Молчание затянулось и я, смущённо прочистив горло, достал