отстранённо, без тени сочувствия. Зинаида Петровна дала показания против сына. Руки у неё дрожали, голос срывался, но говорила чётко. О том, как Антон тратил семейные деньги. Как бросил жену-инвалида. Потом показали видео. Восстановленную запись с камеры. В зале повисла тишина. На экране я стояла у лестницы, Ксения догоняла меня, кричала что-то про волосы. А потом толкнула. Сильно, целенаправленно. И я полетела вниз, ударяясь о ступени, и в итоге замерла у подножия, как сломанная кукла. Несколько присяжных отвернулись. – Вызывается свидетель Максимова Анастасия Васильевна. Я встала. Прошла к свидетельскому месту ровным шагом, без трости. Пусть видят, я не сломлена. Бывший муж и его любовница смотрели на меня во все глаза, явно не веря тому, что видят. Та, которая вроде как стала инвалидом, идёт сама, без опоры и выглядит просто замечательно! Прокурор задавал вопросы, я отвечала. Спокойно, по фактам. О браке, об изменах, о той ночи. О боли, операциях, параличе. Муках реабилитации. Потом встал адвокат Ксении. Молодой, агрессивный. – Правда ли, что вы угрожали моей подзащитной? – Нет. – Но вы были в гневе? Ревновали? – Я была расстроена изменой мужа. Это естественно. – Может быть, вы сами спровоцировали конфликт? – На видео чётко видно, кто кого толкнул. Он ещё пытался найти зацепки, но их не было. Я отвечала коротко, без эмоций. Просто факты. – Скажите, а вы знаете, что у моей подзащитной грудной ребёнок? – Знаю. – И что будет с этим ребёнком, если мать посадят? Прокурор встал: – Протестую! Это не относится к делу. – Протест принят, – судья строго посмотрела на адвоката. Меня отпустили. Я вернулась на место рядом с Саввой. Он молча сжал мне руку, согревая теплом своей ладони. Последними дали слово обвиняемым. Ксения плакала, говорила о гормонах беременности, о том, что не хотела таких последствий. Упоминала сына каждую вторую фразу. Антон встал последним. Посмотрел на меня. – Настя, я знаю, тому, что произошло, нет прощения. Но я должен сказать… Я виноват. Предал тебя, бросил, когда ты нуждалась в помощи. Стёр запись, думал, защищаю Ксению. А защищал только себя, свою репутацию. Он помолчал. – Я не буду оправдываться. Готов понести наказание. Прошу суд только… учесть судьбу ребёнка. Он ни в чём не виноват. Судья выждала паузу, убедившись, что подсудимый закончил. – На этом судебное заседание объявляется закрытым. Следующее назначаю на семнадцатое мая в десять часов. *** Два дня спустя Семнадцатое мая прошло в прениях сторон. Прокурор требовал сурового наказания,