Именно так я и поступаю. Забираю чемодан и отправляюсь в салон. По дороге захожу в

магазин, где покупаю раскладушку, постельное белье, плед и пару мелочей для

удобства.

Я вхожу в салон, чемодан скрипит колесиками, раскладушка под мышкой цепляется за

косяк.

Зоя за стойкой замирает, глаза округляются, шепчет Кате:

— Это что, она тут жить будет?

Катя бросает ножницы, подлетает ко мне:

— Анна, ты серьезно? Это же не дело!

Я слегка улыбаюсь:

— Ну, решила пожить поближе к работе. Говорят, так продуктивнее.

На самом деле мне до ужаса неловко, но к счастью, девочки не лезут с расспросами.

После того, как рабочий день заканчивается, и все уходят, я сижу на табуретке в

подсобке пустого салона, вокруг коробки с красками, полотенца, запах лака для волос.

Свет тусклый, от маленькой лампы под потолком — мой новый «дом».

Чемодан стоит в углу, вещи кое-как разложены на полке. Я вдыхаю холодный воздух и

слышу, как где-то капает вода — неуютно, но это мое.

Я настроена очень серьезно. Я приму предложение Андрея по поводу адвоката. Просто

потому, что у меня нет другого выхода.

Влад думает, что я сдамся? Не дождется!

Я постелила белье на раскладушку, попыталась создать хоть какой-то порядок и теперь

завариваю себе чай, когда внезапно раздается звонок дверного колокольчика.

Я вздрагиваю. Кто это там? Не ожидала никого так поздно. Рабочий день ведь уже

закончен.

Спешу к двери.

Лика!

Блин, я ведь во всей этой суматохе, нервах и переживаниях так и не позвонила дочери

для того, чтобы все рассказать! Стыд обжигает меня, как раскаленный уголь.

Едва я открываю дверь, как она набрасывается на меня:

— Мама! Что происходит? Что за фигня вообще?! — разъяренной фурией она влетает в

салон.

Глаза горят, голос срывается на крик. Я отступаю, придавленная ее напором.

Она стоит в холле — пуховик нараспашку, волосы растрепаны, сумка болтается на плече.

Смотрит на меня — смесь ярости и тревоги искажает ее лицо

— Я… — начинаю я, судорожно пытаясь собрать в голове мысли, чтобы хоть как-то

объяснить этот кошмар.

— Это правда?! — обрывает она, голос режет, как нож.

Я морщусь, сердце колотится.

— Что именно?

— Ты больше не живешь дома?! — она захлопывает дверь с грохотом и швыряет сумку на

диванчик так, что та чуть не падает.

— Да, — отвечаю я, стараюсь держать голос ровным, но внутри все дрожит.

Она размашистыми шагами идет мимо меня мимо меня вглубь салона, распахивает двери

кабинетов, заглядывает в каждый угол. На пороге подсобки замирает, резко

оборачивается, глаза ее сверкают.

— Ты серьезно, мам?! — резко бросает она. — Нет, я просто отказываюсь в это верить!