— Для меня, Лика. Но я не хотела тебя ранить.
Она резко хватает сумку с диванчика, будто собирается уйти, но вдруг останавливается.
Оборачивается, глаза блестят то ли от слез, то ли от злости.
— Ты… ты ведь даже не пытаешься со мной говорить! — голос ее дрожит, но режет. —
Ничего не объясняешь. Я для тебя что, мебель?! Тебе плевать, как мне больно от всего
этого?!
— Я не хочу втягивать тебя в наши с отцом дела, — отрезаю я, голос тверже, чем
чувствую себя внутри. — Это между мной и ним!
Влад не поливает меня грязью перед ней — и я не собираюсь поливать его. Ей это не
нужно.
Лика коротко и зло хохочет.
— Не втягивать?! Ты живешь в подсобке, как попрошайка, и это, по-твоему, меня не
касается?! Ты серьезно, мам?!
Я сжимаю губы, горло жжет.
— Прости, Лика, я не хотела, чтобы так вышло. Поверь.
— Не хотела?! — рявкает она, бровь взлетает вверх. — Папа тебя выгнал, да? Сказал,
вали отсюда?!
— Нет, он не выгонял, — вздыхаю я. — Я сама ушла. Были причины.
Лика устало садится на кушетку, крутит в пальцах молнию на своей куртке, смотрит в
пол.
— И что теперь?
— Буду разбираться. Искать адвоката.
— Значит, вы правда разводитесь? — она поднимает глаза, и в них — смесь неверия и
отчаяния.
— Да.
— Просто звиздец.
Глава 17
Некоторое время мы просто сидим в тишине.
На душе пусто. А материнское сердце терзают сомнения.
Не знаю, может, я не права, и надо было ей все рассказать? Все-таки она уже взрослая.
И тоже член семьи.
И, если честно, меня еще покалывает это мелочное желание выложить ей все, разделить с
ней мою боль, заполучить ее в свои союзники.
Но меня не покидает ощущение, что рассказать ребенку об измене — все равно что
пригласить в родительскую спальню. Может, это и глупо, но…
А еще мне не хочется портить ее отношения с отцом. Несмотря на свое предательство,
Влад — хороший отец. И Лика его очень любит.
Связь между ними очень крепкая, и я не уверена, что такая неприглядная правда ей не
навредит. А мне бы хотелось, чтобы эта связь между ними сохранилась.
Не для Влада, для Лики.
Для нее известие о том, что у папы любовница, станет сильным ударом. Пусть Влад сам
ей расскажет, так будет правильней, чем она узнает это от меня. Раз он изменяет, так
пусть несет за это ответственность.
Я в любом случае передам ей свою обиду, даже если буду стараться этого не делать, а
он, может, и найдет способ объяснить ей свой выбор. Себе ведь он его как-то
объясняет.
Лика первый раз за вечер молчит. Без обвинений, без криков. Просто сидит, опустив
плечи, устало ссутулившись.
Я вздыхаю, встаю, достаю из шкафчика две кружки.
— Чай будешь?