— О чем ты? — выдыхаю я, усталость тянет плечи вниз.

— Обо всем! — она обводит салон взмахом руки. — Ты сбежала из дома и теперь живешь

тут, как бомжара! Ты хоть понимаешь, как это выглядит?!

Я замечаю, что все еще сжимаю чашку в руке. Осторожно ставлю ее на столик и пожимаю

плечами.

— Это временно.

Дочь фыркает.

— Временно?! Мам, ты сама себя слышишь?! Ты ночуешь в своем салоне, как в какой-то

ночлежке для неудачников! Почему ты мне ничего не сказала?! Я что, для тебя пустое

место?! — ее голос срывается, глаза блестят от злости и чего-то еще… боли?

— Лика, я собиралась, — я запускаю руку в волосы, пытаюсь оправдаться. — Просто все

навалилось разом…

— Собиралась?! — перебивает она, шагнув ко мне. — Когда собиралась? Да ты вообще

думала мне хоть слово сказать?! Я твоя дочь, а ты молча свалила, как будто мне

плевать! — Она складывает руки на груди, смотрит с вызовом, будто хочет раздавить

меня взглядом.

— Прошло всего два дня! — огрызаюсь я, нервы натягиваются, как струны. — Не устраивай

трагедию! На меня, знаешь ли, куча проблем свалилась, которые надо решать! Я думала,

твой папа уже все тебе рассказал. Ты же папина дочка, не моя!

Помимо воли, слова вылетают сами, горькие, острые. Лика всегда тянулась больше к

Владу, с ним она всегда легко находила общий язык, в отличие от меня.

— Папа про тебя вообще не говорит! — раздраженно отрезает она, ее щеки красные от

злости. — Молчит, как будто тебя не существует!

Вот оно как! Это меня цепляет сильнее, чем ожидала.

— Странно, — цежу я. — Я думала, он не упустит момент.

Лика фыркает.

— Он… сам не свой. Молчит, но злой, как черт. А ты тут в подсобке прячешься! Объясни

нормально, что происходит!

Я прислоняюсь к косяку, ноги подкашиваются.

— Мы расстались.

Лика моргает, будто я ее ударила.

— С смысле, поссорились? — голос ее дрожит. — Но вы же помиритесь, правда?

Я закусываю губу.

Не хочу грузить ее грязными подробностями. Хоть она и взрослая, но все же наша дочь.

Так что, уверена, что ей это знать ни к чему. Но молчать нельзя.

— Мама! — рявкает она, теряя терпение.

— Мы разводимся, — выдавливаю я.

— Что?.. — ее рот приоткрывается, глаза округляются. — Мам, ты ведь шутишь, правда?

Скажи, что это шутка! — голос срывается на умоляющий шепот.

Я поджимаю губы и молча смотрю в пол.

Она хватается за голову и мечется по салону, явно пытаясь совладать с эмоциями.

— Но… почему?!— кричит она, голос ломается.

— Потому, что так лучше, — отвечаю я тихо, но твердо.

Лика вспыхивает, а на ее лице проступают багровые пятна.

— Лучше для кого?! — почти кричит она.

Чувствую, как меня накрывает дикая усталость.