Я посмотрела на него и почувствовала, как внутри что-то окончательно каменеет. Боль никуда не делась, она просто превратилась в лёд. Прозрачный. Твёрдый.
— Он не подпишет, — сказала я.
— И почему же? — он приподнял бровь.
— Потому что он меня любит. Он помнит меня такой, какой я была десять лет назад. Той Верой, с которой он делил один доширак в съёмной однушке. И пока он это помнит, он верит мне. А не вам.
Виктор Павлович усмехнулся. Это была страшная усмешка.
— Любовь — это зыбкий фундамент, Вера Николаевна. Особенно когда память можно... подправить. Я — его отец. Я — его законный представитель, если он будет признан недееспособным.
— Он дееспособен, — отрезала я. — Марк подтвердит. Он ориентирован в пространстве и времени. Амнезия не делает человека овощем.
— Мы посмотрим, что скажет экспертиза, которую я назначу, — свёкор подошёл вплотную. От него пахло властью и угрозой. — И подумай о своих подписях, Вера. Сколько бумаг ты завизировала за эти годы не глядя, доверяя мужу? Любая при желании превращается в удавку. Тихий уход с хорошими отступными — или очень громкий скандал. Выбирай.
В груди похолодело. Я визировала сотни договоров. «Веруш, просто подмахни, это формальность». Я тогда ещё была его «тылом». Что из этого он приберёг?
Я посмотрела на свою руку. Белая полоска на безымянном пальце казалась шрамом. Десять лет жизни. Смыты в унитаз.
Но я не была раздавлена. Я была законной женой Артёма Астахова. Развод не расторгнут, тяжба о разделе затянула процесс на месяцы. И по тому самому закону, на который свёкор так любил ссылаться, у меня был приоритет.
Я подняла голову. Ледяной душ завершился. Прежней Веры, которая боялась его гнева, больше не существовало.
— Знаете, Виктор Павлович, — я улыбнулась. Холодно. — Я ведь тоже умею играть в эти игры. Развод не оформлен. Я — законная супруга Артёма. И пока это так, вы не назначите ему экспертизу без моего согласия. Не станете представлять его интересы. Не тронете его пакет акций без моей визы.
Лицо свёкра на мгновение утратило каменную неподвижность. В глубине зрачков полыхнула ярость.
— Ты пожалеешь об этом, — выдохнул он.
— Возможно. Но не сегодня. Завтра я приду сюда с адвокатом. И мы обсудим, кто из нас на самом деле вредит холдингу.
Глава 4. Артем
Глава 4. Артем
Я лежал и слушал, как затихают шаги в коридоре. Сначала тяжёлые, уверенные — это отец. Потом быстрые, едва слышные — Вера. Когда дверь закрылась, в палате стало слишком тихо. Так тихо, что я начал слышать собственный пульс. Он бился прямо под швом на виске. Тук. Тук. Тук. Ритмично и больно.