поглядывает. Как будто проверяет, настоящая ли.

Настоящая. Алина была настоящей. Впервые в жизни.

---

Церемония прошла в загсе. Никакого белого платья, никакой фаты — просто светлое летнее

платье, которое ей очень шло, и Давид в строгом костюме.

— Ты красивая, — сказал он.

— Ты тоже.

Они расписались. Поцеловались под вспышки телефонов. Лера рыдала в платок. Даже Ева

улыбнулась.

Вечером, когда все разошлись, они сидели на террасе его дома — теперь уже их дома. Пили

чай. Молчали.

— Устала? — спросил Давид.

— Нет. Я счастлива.

— Это хорошо.

— Давид.

— Ммм?

— Ты боялся, что я соглашусь?

— До последней секунды.

— А теперь?

Он повернулся к ней. Взял за руку. Кольца на их пальцах блеснули в свете луны.

— Теперь боюсь, что ты проснёшься и передумаешь.

— Не передумаю.

— Откуда знаешь?

— Потому что ты — моя остановка. Я так долго бежала, а оказывается, нужно было просто

остановиться и увидеть тебя.

Давид усмехнулся.

— Ты украла мои слова.

— Я украла твоё сердце. Слова — просто бонус.

Он поцеловал её. Долго, медленно, бережно.

— Я люблю тебя, Алина.

— Я люблю тебя, Давид.

И луна светила на их дом, на их сад, на их тихое счастье, которое начиналось с измены и

боли, а закончилось любовью, о которой раньше даже страшно было мечтать.