— Я слышала.

— Тебе показалось.

Она подошла, села на высокий табурет у островка.

— Скажи честно. Ты всегда готовишь завтрак для своих женщин?

Давид перевернул яйца на сковороде.

— Ты первая, кто до него дожил.

— Не верю.

— Правда. Обычно я говорю «поехали» раньше, чем они успевают проснуться.

— Жестоко.

— Честно. Я не люблю притворяться.

Алина смотрела, как он двигается по кухне — уверенно, спокойно. Как режет хлеб, достаёт

тарелки, раскладывает приборы. Обычный мужчина. Домашний. Её мужчина.

— Давид.

— Ммм?

— Вчера ты сказал, что я красивая. Повтори.

Он поставил перед ней тарелку с завтраком, налил кофе. Посмотрел прямо в глаза.

— Ты красивая, Алина. И когда без макияжа, и когда злая, и когда сонная, и когда плачешь.

Ты красивая всегда.

У неё защипало в глазах.

— Ты специально делаешь так, чтобы я плакала?

— Нет. Но если слёзы от счастья — пусть текут.

Она вытерла глаза тыльной стороной ладони и взяла вилку.

За завтраком они молчали. Но молчание было не пустым — оно было наполненным. Будто оба

боялись спугнуть то, что случилось между ними этой ночью и этим утром.

— Я не хочу сегодня никуда уходить, — сказала она.

— Не уходи.

— А работа?

— Выходной.

— Ты не можешь себе позволить выходной.

Давид отодвинул тарелку, взял её за руку.

— Я могу всё, что захочу. Сейчас я хочу быть здесь. С тобой.

Алина смотрела на их переплетённые пальцы.

— А что ты ещё хочешь?

Он поднял на неё взгляд. Тёмный, серьёзный, прожигающий насквозь.

— Хочу, чтобы ты осталась. Насовсем.

Сердце пропустило удар.

— Ты предлагаешь мне переехать?

— Я предлагаю тебе быть моей. А где ты будешь жить — вопрос десятый.

Она опустила глаза. Страх и счастье боролись внутри неё с новой силой.

— Ты не боишься, что я тебе надоем?

— Алина. — Он сжал её пальцы. — Я прожил один девятнадцать лет. Я не знаю, что такое

«надоесть». Я знаю, что такое пустота. Рядом с тобой её нет.

Она подняла глаза.

— Ты странный, Давид Русланович.

— Знаю.

— Мне это нравится.

Он усмехнулся. Наклонился и поцеловал её — легко, будто ничего особенного не произошло. Но

для неё это было особенным. Всё, что он делал, было особенным.

— Дооедай, — сказал он. — Потом покажу тебе сад.

— А потом?

— А потом — увидим.

Глава 10. «Ты останешься на завтрак?»

Глава 10. «Ты останешься на завтрак?»

Глава 10. «Ты останешься на завтрак?»

После той ночи Алина почти перестала возвращаться в свою квартиру.

Осталась на выходные. Потом на неделю. Потом он сказал: «Перевози вещи». Не спросил.

Сказал. И она не стала спорить.

Теперь она жила у него. Чистила зубы его пастой, пила кофе из его чашки, спала на его

стороне кровати, потому что он говорил, что ему нравится, когда она лежит справа. *«Так я