могу обнимать тебя и работать левой рукой»*.

— Ты даже в постели работаешь? — спросила она как-то.

— С тобой — нет. Рядом с тобой — отдыхаю.

Он стал мягче. Не дома, на работе — по-прежнему железный. Но когда они оставались вдвоём,

Давид разрешал себе быть просто мужчиной. Уставшим. Иногда грустным. Иногда смешным — в

своей сухой, невозмутимой манере.

Однажды Алина застала его за готовкой. Он стоял у плиты в фартуке и мешал соус.

— Ты умеешь готовить?

— Я умею всё, что нужно для выживания.

— Фартук — это для выживания?

— Фартук — это чтобы ты не смеялась.

Она смеялась. Он сделал вид, что не заметил, но кончики его губ дрогнули.

Алина подошла сзади, обняла его за талию. Прижалась щекой к спине. Он замер на секунду,

потом его рука накрыла её ладони.

— Так вкуснее, — сказала она.

— Что — соус?

— Всё.

Он повернулся, обнял её в ответ. Поцеловал в макушку. Просто. Спокойно. Будто они делали

это тысячу раз, а не только вторую неделю.

— Ты пахнешь моим шампунем, — заметил он.

— Твой шампунь пахнет тобой. Я хочу пахнуть тобой.

Давид усмехнулся.

— Раньше ты стеснялась так говорить.

— Ты меня развращаешь.

— Стараюсь.

Он поцеловал её — легко, в губы. Она потянулась за поцелуем, он отстранился, дразня.

— Соус подгорит.

— Плевать на соус.

— Алина, это три часа работы.

— Тогда готовь быстрее.

Он рассмеялся — коротко, но искренне. И поцеловал её снова. Уже не дразня.

---

Вечером они сидели у камина.

За окном темнело, в комнате горели только дрова и пара свечей на столике. Алина устроилась

между его ног на ковре, спиной к его груди. Он обнимал её, перебирал её волосы.

— Знаешь, — сказала она, — я никогда не была так спокойна. Даже с Артёмом в лучшие годы.

— Потому что ты перестала играть роль.

— Какую роль?

— «Достаточно хорошей жены». Ты просто есть. И это всё, что нужно.

Она повернула голову, посмотрела на него снизу вверх.

— А тебе не нужна идеальная женщина?

— Мне нужна ты. Ревнивая, неуверенная, иногда злая, иногда смешная. Ты.

— Я не идеальна.

— Слава богу. Я бы не справился с идеальной.

Она улыбнулась и поцеловала его в подбородок.

— Ты сегодня нежный.

— Я сегодня уставший. Усталость снимает броню.

— Тогда пусть ты всегда будешь уставшим.

— Эгоистка.

— Я твоя эгоистка.

Он сжал её крепче, прижал к себе. Поцеловал в макушку, в висок, за ухо. Медленно, лениво,

без напора. Алина закрыла глаза.

Его ладони скользнули под её свитер, легли на живот. Тёплые, большие, уверенные. Он не

требовал, не настаивал — просто держал. Чувствовал её. Она чувствовала его.

— Давид.

— Ммм?

— Я хочу… не знаю, как сказать.

— Скажи как есть.

— Я хочу, чтобы ты меня поцеловал. Не быстро. Не жадно. А так, чтобы я запомнила.