спине, спускались ниже, поднимались выше. Она чувствовала каждое прикосновение — сквозь

кожу, сквозь мышцы, сквозь кости.

— Давид, — выдохнула она в его губы.

— Ммм?

— Вчера... это было...

— Хорошо? — Он отстранился, посмотрел в глаза.

— Больше. Это было... я не знаю слова.

— Спокойно? — подсказал он. — Впервые? Как дома?

Она кивнула. Потому что он описал то, что она не могла сформулировать. Впервые за долгие

годы она чувствовала себя в безопасности. В чужих руках. В чужой постели. И это не пугало.

— Ты останешься на завтрак? — спросил он.

— Зависит от того, что ты приготовишь.

— Я умею жарить яйца.

— Соблазнительно.

Давид усмехнулся и легко перекатился на спину, утягивая её за собой. Алина оказалась

сверху, упёрлась ладонями ему в грудь.

— Тяжёлая? — спросила она с вызовом, в котором прятался страх.

— Идеальная.

Он провёл руками по её бёдрам, по талии, остановился на рёбрах. Не спешил. Смотрел на неё

снизу вверх — и в этом взгляде не было ни капли сомнения.

— Ты красивая, Алина. Повторить?

— Повтори.

— Ты красивая. Самая красивая из всех, кого я видел.

Она наклонилась, поцеловала его. Сама. Глубоко. Благодарно. Он ответил — мягко, но

уверенно. Его руки сжались на её талии.

— Душ, — сказал он, отрываясь от её губ. — А потом завтрак.

— Вместе?

Он приподнял бровь.

— Ты хочешь мыться со мной?

Алина покраснела — так сильно, что щёки защипало. Сказать «да» было слишком смело. Сказать

«нет» — глупо, после всего, что было.

— Не знаю, — ответила она честно.

Давид перевернул её на спину, навис сверху. Поцеловал в лоб.

— Тогда в другой раз. Я не тороплю.

Он встал, накинул халат и вышел в ванную. Алина осталась лежать, глядя в потолок и улыбаясь

как дура.

---

Через десять минут он вернулся — мокрый, с капающими волосами, в одних джинсах.

— Твоя очередь.

— А полотенце?

Он кивнул на шкаф.

— Верхняя полка. Бери всё, что нужно.

Она прошла в ванную. Влажный воздух пах гелем для душа — тем же самым, что и он. Она встала

под горячую воду и закрыла глаза. Внутри всё ещё дрожало — от воспоминаний прошлой ночи, от

его прикосновений, от того, как он смотрел на неё.

Она не знала, что можно чувствовать себя такой... нужной. Не «удобной». Не «достаточно

хорошей, чтобы терпеть». А именно — нужной. Желанной. Словно она была не проблемой, а

решением.

Когда она вышла из душа, Давид уже был на кухне. Жарил яйца и что-то напевал себе под нос —

низко, негромко. Алина остановилась в дверях, закутавшись в его халат, который доставал ей

до колен.

— Ты поёшь? — спросила она.

Он обернулся. На секунду смутился — неуловимо, но она заметила.

— Нет.