Она смотрела на него и не верила, что это происходит с ней. Что этот мужчина — сильный,

опасный, закрытый — выбрал её. Что он смотрел на её тело не с отвращением, не с жалостью — с

желанием. Что он шептал её имя в темноте так, будто оно было единственным, что имело

значение.

Она осторожно коснулась его щеки. Он не проснулся. Улыбнулся во сне — или ей показалось.

Алина улыбнулась в ответ.

— Спасибо, — прошептала она. — Спасибо, что не отвернулся.

Давид заворочался, открыл глаза.

— Ты чего так смотришь? — спросил он хрипло.

— Не могу насмотреться.

Он усмехнулся, притянул её к себе.

— Привыкай. Теперь я никуда не денусь.

— Это угроза?

— Это обещание.

Она рассмеялась — тихо, счастливо.

— Я сделала это? — спросила она.

— Что — это?

— Не спугнула тебя.

Давид провёл рукой по её спине.

— Ты меня не спугнёшь. Я сам себя боюсь.

— Чего?

— Что привыкну к тебе. А потом потеряю.

Алина обняла его крепче.

— Не потеряешь.

— Ты не знаешь.

— Знаю.

Он замолчал. Но руки не разжал.

Глава 9. «Не прячься»

Глава 9. «Не прячься»

Глава 9. «Не прячься»

Алина открыла глаза от света, пробивающегося сквозь шторы.

Несколько секунд она не понимала, где находится. Потом почувствовала тяжесть на своей талии

— рука Давида. И всё вспомнила.

Осторожно повернула голову. Он спал на животе, лицом к ней — расслабленный, беззащитный.

Тени от ресниц падали на скулы. В груди разлилось что-то тёплое и тягучее.

Она никогда не видела его таким. На работе — железный, собранный, недосягаемый. Дома — с

лёгкой щетиной, растрёпанными волосами и дыханием, которое согревало её плечо.

Алина протянула руку, осторожно коснулась его брови. Он не проснулся. Провела пальцем по

переносице, по щеке, по губе. Мягкая. Неожиданно мягкая для такого твёрдого мужчины.

Он перехватил её запястье, не открывая глаз.

— Ты чего делаешь?

— Изучаю.

— И что нашла?

— Ты красивее, когда спишь.

Он приоткрыл один глаз.

— Нахалка.

— Вы научили.

Давид усмехнулся, притянул её к себе. Она уткнулась носом в его шею — пахло сном, теплом и

тем самым древесным парфюмом, который теперь будет ассоциироваться только с ним.

— Который час? — спросил он хрипло.

— Раннее утро.

— Тогда спи.

— Не хочу. Хочу смотреть на тебя.

Он открыл оба глаза, посмотрел на неё. Долго. Серьёзно. Потом его ладонь скользнула с её

талии ниже, задержалась на бедре.

— Тогда давай займёмся чем-нибудь более интересным, — сказал он с лёгкой усмешкой.

— Ты невыносим.

— Я мужчина.

Он поцеловал её — медленно, со вкусом, будто никуда не торопился. И от этой неторопливости

внутри всё переворачивалось сильнее, чем от любой страсти. Его пальцы рисовали круги на её