— Мама! — Вика бросается ко мне, как только я заглядываю в группу. Ее маленькие ручки обвивают мои ноги, а в глазах светится счастье от неожиданной встречи.
— Ты пришла рано! — Витя видит меня и, оторвавшись от конструктора, бежит навстречу.
— Да… — прижимаю их к себе, вдыхая запах любимых макушек. — Маме нужно было вас увидеть.
— Нас сегодня привез папа! — сообщает Вика, сияя. — Он сказал не будить тебя.
И я только теперь замечаю ее кривой хвостик на светлой макушке.
— А еще он долго разговаривал с Мариной Владимировной.
Меня передергивает. Так вот оно что. Федя не просто отвез их, он сделал это демонстративно, чтобы потом использовать против меня. Чтобы доказать, что он “хороший отец”.
— Мам, а правда, что мы скоро поедем в новый дом? — спрашивает Витя, глядя на меня своими огромными, слишком взрослыми для пятилетки глазами.
Я замираю от этого вопроса.
— Кто тебе это сказал?
— Папа. Он сказал, что ты хочешь нас украсть.
Мир вокруг меня начинает крениться.
— Зайки мои… — голос дрожит, но я делаю над собой усилие и беру контроль над ним. — Мама вас не может украсть. Но нам, возможно, придется какое-то время пожить отдельно от папы.
— Почему? — хмурится Вика.
— Потому что… взрослые иногда ругаются и порой не могут договориться. Но это не значит, что папа вас не любит.
Ложь. Гнусная, сладкая ложь. Но что я могу сказать? Что их отец превратился в чудовище, готовое использовать их как разменную монету?
— Мам, ты плачешь? — Витя тянется ко мне, вытирая мою щеку ладошкой.
— Нет, сынок. Просто… в глаз соринка попала.
Я крепко обнимаю их, прикрывая веки, и, расцеловав на прощание, отправляю обратно в группу.
Глава 7
Юрист смотрит на меня с невозмутимым лицом через очки с толстыми линзами.
— Ситуация сложная, — наконец говорит она. — Суд всегда учитывает интересы детей. И если отец активно участвует в их жизни, доказать, что он плохой родитель, очень трудно.
— Но он же… — в голове проносится море плохих слов, но я сдерживаю себя. — Он же не просто изменял. Он изменял в нашем доме, в то время как за стенкой спали его дети! Он…
— Это моральный аспект, — перебивает Ия Анатольевна. — Судья может принять это во внимание, но решающим фактором будет то, кто из вас больше вовлечен в воспитание.
— То есть если он вдруг начнет ходить с ними в парк и забирать из сада, это уже сделает его хорошим отцом?
— Увы, но да.
Я закрываю глаза. Значит, он все продумал.
— Что мне делать?
— Прежде всего подумать о детях. И если в вас говорит обида и на самом деле он хочет и готов заниматься детьми, то позволить ему это. Лучше всего будет, если вы все же сможете договориться.