— Знаешь, а я как-то не думал об этом, — Мирохин озадаченно почесал лоб стаканом. — Некогда было…У меня тут тот еще цирк с конями, и один день хуже другого. Бабы орут, дети пищат, всякие дурные идиоты себе условий требуют чуть не как в отеле класса «Люкс». Мужики которых удалось собрать в какое-то подобие ополчения или тыловых команд ни рыба ни мясо! Такое чувство, половина из них попала сюда прямиком с международного, мать его, конкурса кретинов! После того, как несколько солдат дезертировали прямо с оружием, стволов осталось лишь полтора десятка, но это больше чем число людей, которым я бы их со спокойной душой доверил.

— А сколько у вас тут вообще народа? — Осторожно уточнил я, пытаясь представить себе, сколько народа может поместиться в подвале под зданием.

— Сотен пять, — неопределенно покрутил рукой лейтенант. — Одни приходят, другие уходят…Но с большей их части пользы — как с козла молока! Кроме как орать, требовать сами не знаю чего и гадить по углам, вместо того чтобы до сортира во дворе дойти — ни на что не способны! Даже налог продуктами на проживание в бомбоубежище пришлось ввести, чтобы хоть как-то прокормить тех детишек и стариков, которые одни остались, а то бы они уже с голода сдохли!

— То есть…- Я замялся, подбирая слова. — Эти люди просто сидят и ждут, пока им кто-нибудь поможет?

— Угу! Думают, я им тут рожу пайки, часовых по периметру и электроэнергию! — Либо Мирохин сгущает краски, либо контингент в бомбоубежище и вправду тот еще подобрался. — А у меня патроны кончаются, воды на всех не хватает, еды нет, но последнее даже хорошо, потому что канализация засорилась и её никак не удается прочистить…

— То-то я чувствую, не розами у вас тут попахивает, — воздух в школе и правда благоухал словно в общественном туалете вокзального сортира. В нем смешались запах человеческого пота, вонь нечистот, дым, испарения краски и черт его знает, что еще. — То есть все очень-очень плохо?

— Ну, если сравнивать с ядерной войной — то просто отлично. По крайней мере, мы все еще живы и не выблевываем свои кишки, заживо разлагаясь под действием радиации. — Мирохин, оказывается, в состоянии легкого подпития был не чужд некоторой иронии. — Но того, кто проектировал и строил бомбоубежище под этой школой, я бы отдал под трибунал. Или сам туда пошел, предварительно накормив свинцом урода. Здесь нет ни герметизации, ни припасов длительного хранения, ни нормальной вентиляции…Да ничего нет!

— Связи с начальством, так понимаю, у вас тоже нет, — констатировал я, наблюдая за тем, как Мирохин опрокидывает очередной стакан.