Полковники, которые до этого редко и негромко переговаривались между собой, дружно поддержали генерала.

— Мои ребята, не скажу, что неумехи, но штурмовать стены они не очень умеют, — высказался барон Асер Дениз, командир второго егерского полка, недавно выдавший свою дочь Иретту за Клейна, Олегового министра и главного помощника во всех бюрократических делах, — Тут бы и правда пехтура не помешала.

Лёгкое высокомерие к «царице полей» со стороны других родов войск, видимо присуще любому времени и любому миру. Олег обратил внимание на пренебрежительное «пехтура», которое иногда проскальзывало не у одного только Асера. Сделал себе пометку в памяти, при удобном случае провести воспитательные беседы на этот счёт.

Гортензия открыто и весело рассмеялась.

— Друзья, да вы с ума сошли, — она покрутила пальцем у глаза, что здесь заменяло верчение возле виска, — Какая вам, к Семерым, пехота? С вами же Он будет.

Офицеры дружно посмотрели на него и смутились. Но Олега то, что его соратники, при продумывании планов предстоящих боевых действий, совсем не вспоминали о нём и не рассчитывали на него, только порадовало. Собственно, он этого и старался добиться. И уже давно.

— Не будем мы никаких городов штурмовать, — отмахнулся Олег, — Не станем уподобляться нашему доблестному маршалу. У него, хоть и солдат побольше, а толку от них особого нет. Ну разогнал он пару толп, и что дальше? Нет, мы будем действовать по-другому. Люди Агрия выявили уже почти половину их тайных складов продовольствия и поселений. Склады продовольствия будем захватывать или уничтожать, а поселения брать под контроль. Потом я переговорю с главарями мятежа. Найду способ их прийти на переговоры, — усмехнулся он, — После казни Аглика, там, скорее всего, всем руководит Драгыш. А может и Юраторн с Мустилом. Не важно. Я сделаю им предложение, от которого они не смогут отказаться.

— И что ты им сможешь предложить? — стараясь не показывать сомнений в словах своего шефа, спросил Чек, — Обычное повешение вместо четвертования? Думаешь, они сразу согласятся?

— Нет, я предложу им и их сторонникам жизнь, — огорошил он своих офицеров.

Сидевшая с ним рядом до этого тихо и скромно Уля хихикнула, глядя на вытянувшиеся лица присутствующих. О планах Олега провести всеобщее помилование знали только она и Гортензия.

В отличие от Ули, которая развеселилась, Чек едва не поперхнулся вином.

— Да ты чего, Олег? — спросил он откашлявшись, — Ты не знаешь, сколько крови на их руках? Это же настоящие кровавые мясники! Ты знаешь, что по приказу Юраторна в Галурге всех благородных в реке утопили, связав? Вместе с семьями?