— А ведь, если ты сохранишь Арту ре, Вилу жизнь, ты, пожалуй, получишь, если не преданность, то хотя бы лояльность Доратия. Подумай, Олег.
Глава 29
Первую башню семафорного телеграфа, той его части, которую предстояло отстроить Олегу, не возводили с нуля, а приспособили под неё одну из башен городской стены. Но некоторые усовершенствования в неё всё же внесли — укрепили старые стены, перекрыли по-новой крышу, пристроили к башне караулку и установили на верхнем этаже тумбу под семафорный прибор.
— Я думал ты по жене соскучился, — пошутил Олег, когда они с Чеком спускались по крутой винтовой лестнице с вершины осмотренной башни, — А ты не успел приехать, как собираешься уезжать со мной.
— А что толку оставаться? — в тон ему ответил Чек, — Я Гортензию и не вижу, считай. Ты её загрузил вашими интригами выше крыши. Она и спать не успевает.
— Так это, наверняка, потому, что ты ей не даёшь спать, — регент дружески хлопнул своего командующего по плечу, — Поэтому на меня не сваливай.
На самом деле, конечно же, у Гортензии сейчас было много работы. Бесконечные хитроумные переговоры с послами государей, как дружественных, так и нейтральных или враждебных, занимали много времени. А ведь ещё надо было вести активную переписку не только с королевскими дворами, но и с доброжелателями Винора в различных государствах. Всё же здесь царили средневековые порядки, и многие владетели — особенно из крупных — позволяли себе вести свою собственную внешнюю политику, порой и вовсе без оглядки на своих сюзеренов.
И с каждым надо было вести весьма тонкую игру. Льстить, обещать, уговаривать. Иногда и угрожать — не без этого.
За последние пару лет количество владетелей, которые стремились наладить хорошие отношения с Олегом — не с королевством Винор, а лично с ним — значительно выросло. И продолжало расти. Вопреки, часто, воле и желаниям своих монархов.
Причиной тому, конечно же, были не какие-то выдающиеся дипломатические таланты Гортензии, хотя она ими и на самом деле обладала, а та немалая выгода, которую начинали получать феодалы, втянутые в торгово-производственные цепочки Сфорца.
Выгода выгодой, но и амбиций, гордыни или властолюбия никто не отменял. Особенно, в средневековье, когда такими чувствами были максимально заражены почти все владетели. Поэтому, и на плечах Гортензии лежал довольно тяжёлый груз общения с этой весьма непростой публикой.
— Караулка вполне приличная, — огласил свой вердикт барон Лешик Гирвест, спустившимся по лестнице Олегу и Чеку, — Укреплена, правда, на мой взгляд, чрезмерно.