«Огневолосую леди снова видели на улицах Запретного города. Что это, знамение Богинь или предвестник бед?» — вспомнила я заголовок «Эрнестальского вестника». Того самого листка, что валялся на груде камней после падения Академикума. После того, как Гэли очнулась. После того, как к ней пришли демоны и в красках расписали, что будет с матерью, если дочь не будет сотрудничать. Демоны это не Вьер с письмом.

— Мама! — крикнула Гэли, разом ответив на все вопросы.

И демон, вопреки всякой логике, обернулся, словно не мог противиться зову, который древней этой земли, зову, который знаком каждой матери, крику собственного ребенка. И этот крик спас ей жизнь. Рапира вместо того, чтобы войти под лопатку, ударилась о плечо одержимой и отлетела в сторону.

Две рыжеволосые женщины встретились взглядами, а потом глаза той, что старше, наполнились тьмой, и демон оскалился, почти зарычал и бросился прочь.

— Эй! — закричала Мэри, указывая в противоположную сторону, и мы увидели, что убегает не только рыжая, убегал и лакей. Он подскочил к забору, успел ухватиться за доски, прежде чем кинжал Хоторна вошел ему в шею.

— Я устал проигрывать, — прокомментировал свой бросок Мэрдок. — Устал жалеть людей, которых они используют. Слишком высоки ставки.

Гэли беззвучно осела на землю.

— Ну, хоть что-то, — резюмировал кузен и бросил тревожный взгляд на полуразрушенный форт. — Одного меня беспокоит то, что к демонам не прибыла подмога, пока мы тут валандаемся?

— Вставай! — К подруге неожиданно подошла герцогиня и протянула руку. — Вставай, у нас мало времени.

Не знаю, кто удивился этому больше, мы или Гэли. А я вспомнила, что герцог Трид вдовец, и поняла, что Дженнет знает цену слова «мама», как никто другой. Плохо то, что эту цену знали и демоны. Они просто положили на одну чашу весов жизнь матери, заставив дочь помогать им, а на другую честь, совесть, уважение. И ждали, что перевесит.

— А где этот… в черном плаще? — растеряно спросила Мэри.

— Арирх, — прошептала я, чувствуя, как имя царапает горло. Один из демонов пропал, и мы даже не могли сказать, когда и как.

— Неважно, — прохрипел Вьер и почти свалился с помоста, но потом все же выпрямился. Парень держался за бок и тяжело дышал. — Другого шанса у нас не будет.

Мы переглянулись. Не скажу, что слова тиэрца нас испугали. Страха и так было слишком много, я до конца дней буду помнить прикосновение шершавой веревки к шее, но иногда пугаться сильнее просто невозможно.

— Идемте, — тихо произнесла поднимающаяся с земли Цецилия.

— Но куда? — беспомощно спросила Мэри, и мы все посмотрели на Вьера.