Глава 17 Тайны мертвого антиквара
— Я собиралась сохранить эту тайну до конца своих дней, — покрутив ремешок лежавшей на коленях сумочки, произнесла экономка. — Но она тяготит меня. И я боюсь, что укрывая эти знания, действительно мешаю следствию. Мне очень хочется понять, что случилось. Но больше всего на свете не желаю порочить его репутацию после смерти. Глеб Савельевич был очень мне дорог.
Женщина помялась, глядя куда-то поверх моего плеча, а затем вздохнула и продолжила:
— Все над этим смеются, даже наследники хихикают за спиной. Но наши отношения были чистыми. Платоническими, но очень нежными и добрыми. Глеб Савельевич имеет не самую хорошую репутацию, но поверьте, он был неплохим человеком, просто увлекающимся. И порой терял ориентиры. А я старалась его уравновешивать, когда он загорался очередной безумной идеей собрать ту или иную коллекцию или заполучить какую-нибудь диковинку. Ему это не всегда удавалось. Но я старалась. И впредь буду всеми силами пытаться обелить его образ. Обещайте, что никому не расскажете. Я должна быть в этом уверена.
Она с надеждой посмотрела на меня, ожидая ответа.
— Если речь о том, что поможет разобраться в смерти Глеба Савельевича, я буду обязан рассказать Николаю, — честно ответил я.
Женщина замерла, бросив на меня тревожный взгляд, и плотнее сжала ремешок сумочки, и я поспешно продолжил:
— Но! — Я поднял указательный палец. — Только ему. Никому больше. Без протокола или записи. Да и в любом случае, в дело это внести будет нельзя. Я не уполномочен брать показания, так что зафиксировать их не смогу. А то, что расскажу Николаю, это лишь мое слово, от которого я откажусь, если меня будут просить дать показания. Я нанимался консультантом, потому что по образованию реставратор. Мое дело оценивать реликвии, помогать распутать преступления, а не прижимать к стенке скорбящих женщин.
Анна Борисовна задумчиво посмотрела на меня поверх сложенных рук, потом медленно кивнула.
В этот момент подоспела официантка, чтобы узнать, не желает ли чего-нибудь гостья. Собеседница мотнула головой, но я попросил для нее ромашковый чай и еще одну булочку. Девушка приняла заказ и исчезла.
Гости, сидевшие в другом углу веранды, начали собираться, и я даже обрадовался, что сейчас мы останемся одни под сводом навеса, в тени, спокойствии и тишине.
— Этого… достаточно, — вздохнула экономка. — Но молю вас, сдержите, пожалуйста, слово. Очень боюсь, как бы его опять не выставили чудовищем в газетах. Он, конечно, сам с этим всю жизнь справлялся, но…
Я понимающе кивнул: