— Простите, но мне нужно переодеться, — мягко произнес я, стараясь, чтобы в голосе не было слышно нетерпения. — Времени мало.

Татьяна Петровна выпрямилась, вернув себе обычное достоинство. Чопорно кивнула и растворилась в воздухе. Скорее всего, вернулась в портрет. Ей всё ещё требовалось время, чтобы полностью освоиться в новом состоянии. Долгие годы она провела, запертая в рамке, никак не проявляясь. И только недавно обрела свободу и силу для передвижения.

Надел чёрные джинсы и серую рубашку. И хоть я не был согласен с графиней, она зародила долю сомнения, так что синяя рубашка отправилась в дальний угол шкафе. Накинул сверху тёмно-синий пиджак. Убрал в карманы телефон и бумажник. Спрятал пепельницу в шкаф, окутав ее защитным плетением.

— Полежи пока здесь. Скоро я вернусь и обязательно займусь тобой.

Но пепельница, похоже, не хотела отпускать. Даже сквозь металл, через защиту я почувствовал липкое, навязчивое присутствие проклятья. Позыв был таким мощным, что я невольно потёр браслет на запястье. Каменные бусины были тёплыми, приятными на ощупь. И сейчас они впитывали все позывы темной энергии. Проклятье, должно быть, на деле было очень сильным, раз пробило даже защитное плетение, хоть поначалу я его таким не считал.

— Таким меня не проймешь, — улыбнулся я и закрыл дверцы шкафа.

Спустился в гостиную, где было непривычно тихо и пусто. Я вышел на крыльцо, вдохнул свежий воздух. Покосился на небо, которое затягивало тучами. Вот-вот должен был начаться дождь. Я глубоко вздохнул, пытаясь успокоить нервы. И в этот момент, когда к дому подъехала машина с синей полосой на борту, боковое стекло опустилось, и из салона показалось усталое, но жутко довольное лицо Николая:

— Садись, поехали.

Я быстро спустился по ступеням крыльца, открыл дверь и сел на переднее сиденье. В салоне едва заметно пахло кофе, табаком и чем-то ещё, что я не мог разобрать. Авто мягко тронулось с места.

Николай следил за дорогой, но я с тревогой отметил, что выглядел парень усталым. Под глазами залегли темные круги, скулы стали более резкими. Одет тоже был не очень опрятно, графиня бы не одобрила. Верхние пуговицы рубашки расстегнуты, ткань помята, не воротнике небольшое пятнышко. Еще и волосы растрепаны. Видимо, дело Одинцова требовало полной отдачи. Ну, или Николай просто хотел проявить себя и доказать дядьке, что чего-то стоит. Амбициозный парень. Впрочем, это я понял ещё в поезде, когда мы познакомились.

Некоторое время мы молчали, думая каждый о своем. А затем я нарушил тишину.

— Не знал, что у тебя есть права, — произнес больше для того, чтобы отвлечься от тревожных мыслей.