велико влияние ордена Герхарда-чудотворца при дворе? Граф Хирфельд неопределенно пожал плечами и, ничего на ответив на мой вопрос, в свою очередь спросил: — По какой причине герхардианцы ополчились на вас, магистр? Мне и в голову не пришло ответить правду, я отпил вина и развел руками. — Понятия не имею. — Улики должны быть весьма серьезны, раз добрые братья решились провести задержание. Если их предоставят королевскому прокурору, тому придется созвать большой трибунал… — Улики? — Я позволил себе презрительную усмешку. — Нисколько не сомневаюсь, что мой арест требовался черно-красным для усиления своих позиций в Сваами. Или полагаете, монахи не могут быть охотниками за головами? — Хорошо, если так, — вздохнул граф Хирфельд, но было видно, что мои слова окончательно его не убедили. Впрочем, эту тему он счел закрытой и больше ее касаться не стал. Дальше мы обсудили какие-то насущные вопросы, а напоследок магистр-управляющий настоятельно рекомендовал не покидать после наступления темноты особняка, поскольку на ночь в сад выпускали собак. — Местная традиция? — уточнил я с улыбкой. — Насущная необходимость, — ответил граф с убийственной серьезностью. 4 После беседы с хозяином я отправился проведать Уве, но вымотавшийся за день школяр уже спал. Марта в полученных от одной из служанок ночной сорочке и чепце сидела на кровати и отрабатывала показанное накануне плетение, благоразумно не касаясь при этом эфира. На легкий скрип дверных петель она даже не обернулась, я немного постоял на пороге и не стал проходить в комнату, ушел в гостиную, где в одиночестве распивал вино маэстро Салазар. — Счастлив? — поинтересовался я у бретера. Микаэль окинул меня пристальным взглядом блестящих черных глаз и скривил в ухмылке губы. — Счастье — это нечто большее, нежели простое удовлетворение потребности человека в выпивке, — сказал он, почесал заросшую длинной щетиной щеку и махнул рукой. — Впрочем, ты прав. Счастлив-счастлив. Но стоило только мне усесться за стол, и показное спокойствие мигом слетело с маэстро, будто наносная шелуха. — Каковы наши шансы отправиться на эшафот? — напрямую спросил он. Я поморщился в ответ, но подручный одной лишь гримасой не удовлетворился, пришлось выложить все как на духу. — Рано об этом говорить. В любом случае бегство оставим на самый крайний случай. Нашего хозяина такой исход втравит в серьезные неприятности. — Какое тебе дело до этого хлыща? — фыркнул Микаэль. — Нет, я понимаю — парик! Облысеть всякий может, мода опять же! Но он еще и бороду