магистром-исполняющим, так? — Собеседник стянул с мизинца золотой перстенек и протянул мне. — Возьмите, это поможет отыскать Адалинду. Я молча принял ювелирное украшение и присмотрелся к нему. Кольцо оказалось небольшим и очень изящным, его венчала янтарная семиконечная звезда, меж лучей которой поблескивали некрупные зеленые самоцветы, по виду — изумруды. Куда более впечатляюще смотрелся перстень в истинном зрении. Незримый огонь размеренно пульсировал вокруг него подобно призрачному сердцу. — Наденьте, — попросил Сигурд. Я следовать совету не стал и для начала зажал перстень в кулаке. Тук! Тук! Тук! — словно ладонь к чужой груди приложил, а больше — ничего, лишь промелькнуло в сознании смутное ощущение присутствия сеньоры Белладонны. В янтарь была заключена частичка ее эфирного тела, по спине побежали мурашки, захотелось вернуть украшение владельцу и вытереть руку. — Свадебный подарок, — с горькой усмешкой произнес вон Аухмейн. — Мы хотели всегда чувствовать друг друга и отыскать вторую половинку даже на другом краю света. Разумеется, сделать этого не получится, устойчивая связь появляется на расстоянии чуть больше мили. Я одобрительно хмыкнул и убрал перстенек в кошель. — Могу еще чем-то поспособствовать успеху вашей миссии? — поинтересовался тогда вон Аухмейн. — Имеете в виду деньги? — уточнил я. — Скажу прямо: придется пойти на определенные траты, но справлюсь и собственными средствами. Сигурд вон Аухмейн откинул крышку дорожного ящичка и вынул из него увесистый кошель, я молча принял его, выбрался из кареты и вернулся в таверну. Там в общем зале уже дежурили пяток бретеров во главе с Блондином. Микаэль стоял у двери черного хода, при моем появлении он развернулся и крикнул: — Уве, отбой! Франсуа подошел и спросил: — И что это было? — Сеньор вон Аухмейн счел нужным поделиться важной для следствия информацией, — спокойно ответил я. — Поначалу возникло небольшое недопонимание, но все разрешилось наилучшим образом. Де Риш затейливо выругался, распустил подручных и ушел к себе, а я уселся за стол и хлебнул пива. Голова гудела так, словно в ней ударил колокол, и оставалось только вознести молитву, дабы небеса даровали ясность мысли. Вместо ясности мысли явился маэстро Салазар, следом притопал смурной Уве и прошмыгнула во входную дверь невесть что позабывшая на улице Марта. Хотя как это невесть что? Она меня прикрывала. — Расслабься, Уве. Все хорошо! — успокоил я школяра и объявил: — И марш отсюда оба! Мне надо поговорить с маэстро Салазаром с глазу на глаз.