Микаэль строго-настрого запретил Марте лечить меня магическими средствами, так что, прежде чем завалиться спать, ведьма сделала компресс и велела приложить к раненой щеке. Помогал тот не лучшим образом, и на рассвете, когда терпеть стало невмоготу, я плюнул на все и отправился к ручью, откуда люди Адалинды таскали воду, теплую и неприятную на вкус. Горячий источник бил на южной стороне холма, холодным утром над ним вовсю клубился пар. Меж камней струился быстрый ручей, немного поодаль он срывался вниз небольшим водопадом и расплескивался на камнях ворохом брызг. За долгие годы падавший с высоты человеческого роста поток выбил некое подобие ванны, я быстро разделся, положил на ближайший камень кинжал и волшебную палочку и шагнул под струи теплой воды.

Святые небеса! До чего хорошо!

Излишки магической энергии смыло в мгновение ока, дисбаланс в изувеченном эфирном теле выправился, почти сразу отступила общая ломота и перестала беспокоить многострадальная левая рука. Лицо? С лицом все осталось по-прежнему.

Поток лился на голову не столь уж и сильный, очень скоро я озяб и начал ежиться под порывами прохладного ветра, поэтому сел и откинулся на спину, так что из воды остались торчать только голова да коленки. Пусть самочувствие и улучшилось, уходить отсюда в мои ближайшие планы не входило, но — пустое, неприятности отыскали и в этом укромном уголке. Сеньора Белладонна осторожно спустилась по склону холма, подтянула юбку и присела на один из валунов.

— Нас ждали, — произнесла она лишенным всякого выражения голосом.

Я не счел нужным комментировать столь очевидный факт. Маркизу цу Лидорф мое молчание нисколько не смутило, и она продолжила излагать свои мысли:

— Нас вымотала схватка с ведьмой, на этом и строился расчет. Вмешательство твоего юного дарования стало настоящим чудом.

— Ему об этом скажи, порадуй паренька. А лучше — возьми к себе на службу.

Адалинда пропустила мои слова мимо ушей и спросила:

— Филипп, ты ведь знаешь, кто это был?

— И даже больше, — подтвердил я. — Не только кто, но даже как и зачем.

И тут я нисколько душой не покривил. Для меня и в самом деле не было секретом, кто, как и с какой целью организовал нападение. Все объяснило присутствие среди нападавших рыжего прощелыги, который был одной из тех хлебных крошек, что и привели меня в Уллимонтис.

Вдова Ланге и ее неожиданное возвращение памяти, услужливый сутенер с рынка, словоохотливый вожак сарциан и как вишенка на торте — сеньор вон Аухмейн, супруг моей собеседницы. Все изначально было подстроено таким образом, чтобы убедить меня в виновности маркизы цу Лидорф, подтолкнуть к ее поискам, а при некоторой удаче — и к убийству. А почему нет? Наши натянутые отношения были известны всем и каждому.