Впрочем, ситуацию на самотек никто пускать не собирался, и точку в этой истории должны были поставить две дюжины пистолей. В итоге маркизу цу Лидорф представили бы невинной жертвой спятившего недоброжелателя в моем лице, а бравые рейтары выступили бы вершителями справедливости, покаравшими зловредного убийцу. И все — дело закрыто. Но не срослось.

Сеньора Белладонна прервала затянувшееся молчание и спросила:

— Что ты хочешь за эту информацию?

— Ты не просто расскажешь, кто попросил задержать меня в Риере, но и пообещаешь в случае необходимости дать официальные показания.

Маркиза цу Лидорф рассмеялась.

— Мой милый мальчик! — Адалинда присмотрелась ко мне и покачала головой. — Впрочем, теперь не такой уж и милый… — Она потянулась и без спросу взяла лежавшую на камне волшебную палочку. — Так вот, мальчик, для человека с ангельской печатью на спине ты слишком активно используешь магию!

Меня пробрала невольная дрожь, но виду я не подал и пожал плечами.

— Использовать жезл по назначению и просто обладать им — разные вещи.

— Не юли! — враз растеряла свою показную веселость сеньора Белладонна. — Я собственными глазами видела, как ты развалил атакующее плетение, направленное против нас! А до этого — в Мархофе? Ты ведь так толком и не объяснил, каким образом уничтожил овладевшего телом школяра демона! Так не связался ли с запредельем Филипп Олеандр вон Черен, магистр-расследующий Вселенской комиссии по этике?

Я скривил в презрительной улыбке губы.

— Уверяю тебя, Филипп Олеандр вон Черен никак не связан с запредельем.

— Что-то я тебе совсем не верю.

Было предельно ясно, куда клонит сеньора Белладонна, но поддаться на шантаж — все равно что написать собственноручное признание. Я себе такого позволить не мог, при этом не стал и пытаться скормить собеседнице байку о поддельной татуировке; с Адалинды станется проверить мои слова или даже направить официальный запрос в Сияющие Чертоги. А там и до камня на шее недалеко. У меня не имелось ни малейших шансов отрастить жабры и научиться дышать под водой, так что я приподнялся и провел пальцем по расчертившей торс белой полоске шрама.

— Мое эфирное тело было рассечено на две части. Ангельская звезда блокирует лишь одну его часть, вторую клеймо не затрагивает. Хоть я об этом предпочитаю не распространяться, но кое-какие способности у меня сохранились.

Сеньора Белладонна бросила волшебную палочку под ноги и задумчиво сощурилась.

— Это бы все объяснило, Филипп, но эфирное тело — не червяк, которого можно рассечь надвое и получить двух червей. Это суть душа. Она у человека одна. Невозможно ее разделить. Так не бывает.