— А если нет силы, то приходится использовать «соображалку»! — завопил я, дрыгая ногами, и, со всего размаху, залепил Димону пониже спины, болтающейся в руках, сумкой. Моя «ответка» вызвал у того мстительное желание меня «убить», но я был поспешно вызволен «из лап чудовища», подоспевшим на выручку Лехой!..

Сначала мы поехали в «Гавань». Лехе позвонил с утра Митрич и сообщил, что на лодку нашелся покупатель. Случай упускать не стоило…

По пути, я узнал, что машина Николая, на самом деле, принадлежит его отцу, тот у него музыкант-классик, и даже когда-то написал настоящую симфонию. И если учитывать, что дочка Саша учится в музыкальной школе по классу фортепиано, то из Завадских уже образовалась целая музыкальная династия. Так же я узнал, что после моего ухода, они сидели вчера еще часа три и Димон, хоть пока и сомневается, но уже не так уверен, что хочет потратить полжизни на качку в море.

За разговором дорога до «Дальнего пирса» пролетела, как одна минута. А стоило нам только подъехать, как мы были атакованы, выскочившим нам на встречу, радостно-возбужденным Митричем:

— Ковалевский, из 76-го ангара, готов купить ваш швертбот, — радостно выпалил он, вместо приветствия, — уже спрашивал, когда вы приедете.

Мы дружески поздоровались с дедом моего одноклассника и начали узнавать подробности.

— Ковалевский хочет свою «скорлупу» на что-нибудь хорошее сменить, — пренебрежительно отозвался Митрич о нынешней лодке нашего потенциального покупателя, — вот я туточки и подсуетился.

Леха задумчиво потер подбородок и, солидно сдвинув брови, поинтересовался финансовой стороной вопроса.

— Я ему наговорил, как мы и столковались, что вы тыщу целковых за нее просите. Тот давай стонать, что лодка старая и уж, наверное, течет… это у Семена Кузьмича-то течет⁈ Кузьмич мужик-то настолько справный, что у него все всегда обихожено и ничего не может течь, — тараторил, чуявший свой посреднический процент, Митрич, — а в том еще годе, вооще, намалевал лодку какой-то польской дрянью, тут окрест дня два воняло…

Митрич перевел дух и продолжил петь осанну рачительности предыдущего хозяина нашей лодки:

— Кузьмич все держал в порядке и строгости, а уж собственную лодку… э… чего там говорить… Много не уступайте, рублей сто и баста, — и он, для пущей убедительности рубанул ладонью воздух.

— Леш, — я негромко окликнул «брата», и когда тот сделал пару шагов ко мне, тихонько напомнил:

— Лодка нам на фиг не сдалась, продавай за любую разумную цену и поехали скорее песню записывать. Это важнее…

Леха еле заметно кивнул и пошел к, нетерпеливо переминающемуся, сторожу.