— И в мыслях не было, — соврал я, разглядывая наградное оружие.

На поверку самоцветы оказались дешевыми поделочными каменьями, а слишком тонкий хвостовик кинжала плохо закрепили в рукояти, да и сталь была не из лучших. Зато в дарственной надписи на клинке не допустили ни одной ошибки.

— Не делайте из меня дурака, Филипп! — фыркнул магистр Кирг, и его щеки даже затряслись от возмущения. — Да, я не образец добродетели! Получить медаль Святого Кристофера — большая честь, а причисление к числу почетных граждан Рёгенмара приятно вдвойне, но это не та цена, за которую я продамся. Я лишь… как бы сказать… прислушался к голосу разума и согласился не усугублять и без того непростую ситуацию беспочвенными обвинениями известной вам особы. Но все еще впереди.

— В самом деле? — позволил я себе скептическую ухмылку.

— Да, Филипп, — подтвердил с недоброй улыбкой толстячок. — В самом деле. Графиня Меллен — злопамятная стерва; либо мы сожрем ее, либо однажды нас найдут в сточной канаве с перерезанной глоткой. Не забывайте об этом, мой дорогой друг. Теперь мы с вами в одной лодке. Поэтому на сегодняшнем приеме улыбайтесь важным персонам, заводите нужные знакомства и не стесняйтесь при нужде вылизывать этим напыщенным болванам задницы. Я именно этим и займусь. И жду того же от вас. На кону наша жизнь, а решающей может оказаться любая мелочь. Это вам ясно?

— Более чем.

— Заберу вас от Княжеского дворика ровно в шесть.

Ничего не оставалось, кроме как пообещать быть на месте.

Меня высадили у крыльца доходного дома, и карета укатила прочь, а я заглянул в каморку Микаэля. Тот валялся на кровати пьяный в стельку, в комнате стоял отвратительный дух перегонного вина. Маэстро Салазар редко когда напивался до подобного состояния, но перед столь жуткой дрянью спасовал даже его железный организм.

— Давно спит? — спросил я у Марты.

— С час, наверное.

Я с обреченным вздохом опустился на краешек кровати.

Хорхе, Хорхе! Как же, старина, мне тебя не хватает! Будто левую руку отрубили…

— Уве приносил еду? — спросил я, переборов приступ уныния.

— Растрепанный мальчик? Никак не мог решить, видит он меня или не видит. Что ты с ним сделал?

— Ничего особенного, — отмахнулся я и указал на маэстро. — Можешь привести в чувство?

Марта покачала головой.

— Разве сам не видишь, что творится с его эфирным телом? Его словно нашинковали, а потом смешали куски в одну кучу, да так и оставили.

— Не магией! Травами!

— И стоит переводить на этого пьянчугу хорошие травы?

— Стоит, раз я тебя об этом попросил.

Ведьма прищурилась.

— Когда ты начнешь учить меня магии, Филипп? — спросила вдруг она.