— Меч и ключ! — прозвучал им вдогонку клич бунтовщиков.

— Золото и лазурь! — спешно отозвался я и, как видно, угадал. Горожане приняли нас за своих.

Впрочем, а горожане ли? Действовали бунтовщики для простых обывателей слишком уж слаженно и, скорее, напоминали банду наемников. Зазвучали отрывистые команды; одни устремились в погоню за солдатами, другие принялись спешно разбирать трофейное оружие, а из переулка выбегали все новые и новые головорезы.

— Наверх! Живо! — направил их на холм предводитель бунтовщиков. Невысокий и узкоплечий, он нисколько не походил на командира столь крупного отряда и в своем куцем плаще и шляпе с высокой тульей почти без полей больше напоминал то ли средней руки торговца, то ли невысокого полета клерка. Но слушались его беспрекословно, а это говорило о многом.

Перегородившая проход пелена исчезла, и бледный словно мел Уве согнулся, избавляясь от содержимого желудка. Я ухватил его под руку, отволок к стене дома и отпустил, а сам принялся выдирать из бороды намерзшие в ней ледышки. Меня тряс озноб, и было не разобрать, что послужило тому причиной: морозные чары или пережитая опасность.

— На холме солдаты! — предупредил кто-то главаря мятежников, но тот лишь отмахнулся.

Послышался стук копыт, на улочку ворвался взмыленный конь, к шее которого приник залитый кровью всадник.

— Мастер Свантессон! — окликнул он предводителя отряда. — К селедкам подкрепление подошло! Наших посекли!

Люди в окружении главаря загалдели, но мастер Свантессон и слушать ничего не стал.

— Сначала холм! — объявил он.

С пониманием отнеслись к такому решению далеко не все. Жуликоватого вида молодчик сплюнул под ноги и скрестил на груди руки.

— Надо штурмовать селедок. Там оружие и деньги! — заявил он и прибавил со знанием дела: — Казна!

— Нельзя! Нельзя просто взять и оставить их! — с тягучим северным акцентом отрезал мастер Свантессон. — Разойдемся по району, и солдаты передавят нас поодиночке! А ворота? Если они отобьют ворота, всему предприятию конец! Баста! Селедками займемся позже!

Смутьян открыл рот, намереваясь возразить, но верзила в кольчуге и короткой кожаной куртке положил ему на плечо свою лапищу и пробасил:

— Не о золоте думай, а о виселице, если все сорвется! Да и у маркиза найдется чем поживиться!

Тут Уве наконец перестал блевать, я подхватил его под руку и потащил к перекрестку, спеша поскорее убраться с глаз столь опасной публики. Стихийные беспорядки как-то слишком уж подозрительно быстро возглавили хорошо организованные и до зубов вооруженные смутьяны. Поневоле возникали подозрения, так ли случайно взорвалась в толпе горожан шутиха.