Микаэль и Уве смотрели за мной во все глаза, но с расспросами приставать не спешили. Осветительное заклинание окончательно погасло, и маэстро Салазар принялся зажигать свечи.

— Объяснишь? — спросил он, после того как многочисленные огоньки прогнали заполнившую было мансарду тьму.

— Позже! — отмахнулся я, напряженно вышагивая от одной стены к другой.

Пусть бегство людоеда и не грозило никакими особенными неприятностями, теперь я лишился возможности выудить из пленника хоть что-нибудь полезное. А в игре против графини Меллен могла помочь любая малость! К тому же злобный уродец непременно попытается расквитаться.

Ангелы небесные! Стоило последовать совету Марты и перерезать выродку глотку! Горбун знал, пусть и не имел никаких доказательств, но все же знал, что именно я стоял за тем злополучным ритуалом! Это и само по себе было нехорошо, а вкупе с сегодняшней неудачей и вовсе вгоняло в самую настоящую депрессию.

Катастрофически не хватало воздуха; я ослабил ворот, кинул мушкет на кровать и снял куртку. Оставленная ножом людоеда ранка никак не желала затягиваться, наложенный поверх повязки платок весь покраснел, а сама повязка под ним и вовсе окончательно промокла. Ну вот, еще одна напасть!

Я отыскал чистый лоскут и заменил повязку, а старую повертел в руках. Оставлять без присмотра вещь со следами своей крови не хотелось, и я попросил ведьму:

— Марта! Разожги камин.

Девчонка взяла одну из свечей и опустилась на колени перед очагом.

— Дымом пахнет, — удивилась вдруг она и запустила пальцы в камин. — И пепел теплый.

— Что-то сожгли? — отмахнулся я. — Да и плевать!

Маэстро Салазар подошел к сундуку и легонько пнул по его стенке.

— А здесь? Что было здесь?

— Свидетель, — нехотя признал я.

Микаэля это признание заставило задумчиво хмыкнуть, а Уве и вовсе разинул от изумления рот. Никак на мои слова не отреагировала лишь Марта. Она продолжала увлеченно копаться в пепле.

— Тут что-то действительно жгли! — заявила девчонка. — Какие-то бумаги! И потом зачем-то залили их водой.

В подтверждение своих слов Марта выпрямилась с не до конца прогоревшим клочком бумаги.

Тут на меня и накатило ощущение дежавю. Точно так же я и сам отыскал в камине племянника епископа Вима часть древнего пергамента! И что важно, за последние дни никто не жег в очаге каких-либо бумаг, а людям графини Меллен и в голову бы не пришло заниматься подобной ерундой. Они вполне могли прихватить с собой что-то из моих пожитков, но никак не палить в камине документы… Нет, здесь было что-то решительно не так!

Марта выложила клочок бумаги на стол и сказала: