Трактирщик словно очнулся:

— Не нужны мне эти деньги! Просто отдайте… отдайте бумаги!

Я покачал головой:

— Не могу.

— Я официально отказываюсь от компенсации! — выкрикнул герр Суви. — Отказываюсь, ясно вам⁈

— Сядьте на место!

Трактирщик опустился на стул, а я для виду немного поколебался, затем подошел к двери и кликнул дежурного клерка. Когда тот явился, велел составить расписку на получение пятисот марок и привести сюда кого-нибудь еще, дабы подлинность подписи могли удостоверить два свидетеля.

Герр Суви не сопротивлялся и поставил закорючку со столь нескрываемым облегчением, что я всерьез заподозрил его в причастности к бунтовщикам. Заверившие расписку клерки вышли, тогда я вручил злополучные бумаги трактирщику и указал на камин. Листы немедленно полетели в огонь.

С блаженной улыбкой хозяин «Жемчужной лозы» утер вспотевший лоб и шагнул к двери, но я его остановил:

— Герр Суви, сядьте!

Трактирщик вздрогнул и послушно опустился на стул.

— Не болтайте об этом. Не говорите даже жене. Просто держите язык за зубами, а лучше и вовсе забудьте! — потребовал я. — Приходите завтра. Полагаю, магистр Кирг примет решение о справедливой компенсации.

Герр Суви рассыпался в благодарностях, выскользнул в коридор и поспешил к лестнице. Через двор к воротам он бежал чуть ли не вприпрыжку.

Я вернулся за стол, и тут же в оставленную распахнутой дверь заглянул Уве.

— Мы едем на задержание чернокнижника! Магистр Кирг берет меня с собой! — возбужденно выпалил он. — Герхардианцы тоже едут!

— Кто бы сомневался, — вздохнул я и придвинул к себе папку с протоколами осмотров выловленных из реки покойников. — Катись!

Сортировать бумаги не самое увлекательное дело на свете, но зато не придется трястись в карете и дышать перегаром магистра-управляющего. Подобное испытание сегодня я бы точно не перенес.

3

Брат Бруно явился, когда соседняя колокольня отбила два часа пополудни. К этому времени я настолько устал от разбора в беспорядке насованных в папку протоколов, что появлению лысого и костлявого старикана несколько даже обрадовался. Хоть какое-то отвлечение от опостылевшей рутины.

— Вы за чернокнижником? — поинтересовался я. — Еще не привезли.

— Нет, — ответил дознаватель. — Я здесь из-за колдуньи.

— Ничего об этом не знаю.

Брат Бруно опустил уголки рта и посмотрел на меня с неодобрением и даже осуждением.

— Задержанная колдунья утверждает, будто относится к ученому сословию. Мы обязаны поставить в известность об этом Вселенскую комиссию по этике, а из магистров на месте сейчас только вы.

— Остальные…

— Я знаю, где они! — перебил меня дознаватель, хмуро глядя из-под кустистых седых бровей. — Мы обязаны незамедлительно уведомить о задержании школяра, остальное нас не касается. Дальше поступайте, как сочтете нужным.