После этого мы пошли к домику охраны. Забрали оттуда Годунова и мальчишек. На вопросы пацанов — где их мама? я ответил, что её отпустили раньше. Может быть она уже дома, с отцом. Осталось только их привести.

На выходе из ворот я кивнул Ермаку и Годунову. Они активировали свои заложенные заряды. Раздавшиеся взрывы контактировали с открытым на кухне газом. Поместье Жгута взметнулось в ночное небо, осветив всё вокруг.

Большой погребальный костёр проводил в последний путь замученную душу жены купца. Она была отомщена…

Я не стал разбираться — кто там прав, а кто виноват. Княжна Мамонова прекрасно показала, что бывает, когда я включаю справедливого и доброго царевича. И показанное мне не понравилось…

Уже в доме купца, когда он кинулся обнимать мальчишек, я смог спокойно выдохнуть. Всё предыдущее время я держал себя на взводе, остерегаясь подвоха или какой-нибудь засады.

— А где Матрона Ильинишна? — спросил купец, когда прекратил целовать сыновей. — Где Матронушка?

— Может быть, она заблудилась, — пожал я плечами. — Думаю, что скоро будет…

Купец посмотрел на меня, я не отводил взгляд. Он передал ребят человеку в ливрее:

— Ребята, вы идите, идите пока. Умойтесь, покушайте. Я сейчас…

— Спасибо вам, дяденьки и тетенька, — повернулся к нам старший сын.

Я кивнул в ответ. Младший же просто помахал нам рукой. Я подмигнул ему.

— Матрона… Она… — голос купца сорвался.

— Они убили её, — не стал я кривить душой. — Но мы за неё отомстили. Все преступники наказаны…

— Матрона… — растерянно сказал купец. — Матронушка моя… Как же мы теперь будем без тебя?

— Пантелеймон Васильевич, вам тут вряд ли можно оставаться, — проговорил я. — Жить спокойно вам вряд ли дадут. Всё продавайте, снимайтесь с места и уезжайте в другой город. Начинайте с чистого листа. Растите сыновей честными и справедливыми. И ещё… Никогда не договаривайтесь с преступниками, если хотите увидеть внуков…

— Я? Да… Конечно… — проговорил купец. — Конечно… Вы правы… Спасибо вам, Иван Васильевич… Спасибо…

Он повернулся и пошел в сторону дома, пошатываясь, словно пьяный.

Ермак тронул меня за руку:

— Ему бы про деньги сказать…

— Потом вспомнит — пришлет, — покачал я головой. — Сейчас у него другие мысли в голове.

— Но как же? — нахмурился Годунов. — Мы же работу сделали!

— Поехали домой, Борис Фёдорович. Нам ещё поспать нужно успеть пару часиков перед обучением, — покачал я головой. — Хватит уже на учёбу забивать!

Они вдвоём ещё что-то попытались сказать, но за меня вступилась княжна Мамонова:

— Господа, купец Рябов не забудет о награде за своих сыновей. Если что — я лично ему напомню. Сейчас же у человека горе, давайте не будем его горе делать сильнее.