Пусть это и не царский кафтан, но всё равно — для пускания пыли в глаза сгодится. Ведь за время, которое он провел в гостиной, можно было и передумать. А так, увидит меня, восхитится своим выбором и будет служить верой и правдой.

Вряд ли он задумает нас обнести — слишком уж хороший урок был ему преподан. Да и какую-никакую славу я уже приобрел в этом городе. Хотя и недостаточную, если Дворжецкий задумал на меня зуб точить.

Ну, насчет Дворжецкого я уже всё продумал и даже обговорил быстренько с Тычимбой. Мой слуга согласился поддержать меня в задуманной афере. Осталось только дождаться сегодняшнего полудня…

— Я как-то не подумал, — почесал голову Годунов. — Мне показалось, что в дом проник грабитель…

— Ага, после устал и уснул на диване? — хмыкнул я. — Ладно, идем знакомиться!

Как только я вышел, так внизу сразу же раздались крики:

— А ну, держи его! Держи окаянного! Ты чем это стреляешься, паскудина?

— Да я свой, мужики! Не лезьте, а то по сопатке выхватите! Да свой же я, сволочи! — вопил в ответ Ермак.

Времени спускаться не было, поэтому я в два прыжка достиг лестничных перил и перескочил через них. Приземлился как раз между Семёном с вилами, Михаилом Кузьмичом с монтировкой и Ермаком, который уже поднял руки с выхваченными пластинками.

Два пожилых мужика в нижнем белье с оружием в руках выглядели эпично. Точь-в-точь выскочившие на пожар постояльцы отеля. Ермак же прижался к стене так, чтобы не смогли обойти сзади. Он уже косился на стоящий рядом комод. В его диковатых глазах читалось желание опрокинуть эту махину на двух врагов.

— А ну, отставить!!! — гаркнул я так, что звякнула посуда в комоде. — Что с вами такое, люди?

— Да вот, проник в дом душегуб, Иван Васильевич! — тут же отчитался Семён. — Напугал господина Годунова, а уж мы на крик и прибежали. Дайте-ко я ему в пузяку вилы загоню!

— Загонялка ещё не выросла, — ощерился Ермак. — Иван Васильевич, дай я ему глаз на жопу натяну и моргать заставлю?

— Никто ничего делать не будет! — прикрикнул я. — Семён, Михаил Кузьмич, опустите оружие. Ермак Тимофеевич, тоже убери свои приспособления. Тут врагов нет…

— А может я всё-таки монтировкой по загривку? — спросил Михаил Кузьмич. — Ну, для пущего спокойствия.

— Я тебя сейчас сам так успокою, что полгода только овсяную кашку жрать сможешь, — буркнул Ермак. — Через трубочку…

— Все трое, за неповиновение приказу господина я оставляю вас в этом месяце без премии! — повысил я голос. — Ещё есть желание поугрожать друг другу?

— Никак нет, Ваше Царское Высочество! — тут же вытянулись во фрунт Семён и Михаил Кузьмич.