А что? Так Мамонова и на виду будет и всяких козней не устроит. А если что сотворит непотребное, то своими поступками покажет своё гнилое нутро и отвернет этих двоих влюбленных карасей. Поэтому она сейчас едет, зажатая между Годуновым и Ермаком, а я восседаю на переднем пассажирском сидении в роли впереди глядящего.

— Никаких ваших денег мы не возьмём! — тут же оборвал её Годунов. — Мы — мужчины! И мы сами способны заработать нужные нам суммы!

— Да! В крайнем случае — украдём! — поддержал как мог Ермак.

— Никакого воровства! — отрезал я. — Если увижу, что у купца пропадает вещь в бездонных карманах гостей… Гость сразу получит по кудряшкам. И потом отправится на все четыре стороны!

— Да я чего? Я ничего. На самом деле просто вырвалось, — стушевался Ермак. — Я же помню, как недавно в моей комнате рылись. Не хочу повторения. Не воры мы, а честные люди!

— Самые что ни на есть честные! И ни копейки не своруем! Вот умирать будем, а чужого не возьмём! Потому что есть дворянская честь, а её ни за какие богатства не купишь! — пафосно воскликнул Годунов.

Мамонова с улыбкой смотрела на говорящих. Они хорохорились перед ней, пытались подать себя с самой лучшей стороны. Вот только мне напоминали двух танцующих перед голубкой сизарей. Прямо так и порывало шугануть их, чтобы вылетели прочь из машины, и не портили своим курлыканьем путь.

Однако, я сдержался, только сделал музыку чуть погромче и уставился в телефон, читая сводки на фронте. А они оказались не утешающими. Татары волной катились по Руси, захватывая небольшие города, а большие беря в осаду.

То тут, тот там возникали Омуты, из которых выплескивались орды монстров Бездны. Тысячи сообщений, в которых содержалась мольба о помощи, наводняли информационные сети.

Царь собирал войска для грядущего сражения и как мог пытался удержать власть в своих руках. Или же делал вид, что собирает войска, поскольку в народе не раз всплывали сообщения, что татары по какой-то причине не трогают заведения нескольких знатных бояр.

Или трогают, но наносят минимальный ущерб, не сопоставимый с остальными разрушениями. Над Русью висело такое напряжение, что его можно было резать ножом. Люди переживали, волновались, злились…

— Вот, подъезжаем, — проговорил Михаил Кузьмич, показывая на здание впереди.

— Ого, вот это халупка, — присвистнул Ермак.

Да уж, халупка была та ещё…

Дом купца возвышался над окрестностями величественным дворцом — воплощением роскоши и изысканности. Фасад украшен резными колоннами и изящной лепниной, где каждая деталь продумана до мелочей. Высокие окна, обрамленные позолоченными рамами, сверкали на солнце, подчеркивая богатство и статус владельца. Входная дверь массивная, из тёмного дерева, украшенная металлическими накладками, словно ворота в сказочный мир.