— Владимир! — резко оборвал меня ректор. — Остановитесь!

Я замолчал и увидел, как Мо Сянь едва заметно осуждающе качает головой.

Да я и сам чувствовал, что перешёл границу. Но, блин, как же бесит!

Зато Варвара Степановна смотрела на меня с интересом.

А дознаватель что-то записывал.

Ректор, удерживая за плечо взбесившегося профессора, попросил:

— Володя, расскажите, пожалуйста от начала и до конца в подробностях, как всё произошло.

Я пожал плечами и начал рассказывать. Подробно, в деталях. Включая и признаки отравления чёрной ци. Разумеется, не называя истинной причины — только факт постепенного ухудшения самочувствия. Ну и про школу деда Радима особо не вдавался. Да и про приёмы, которым научил меня Мо Сянь, тоже не распространялся.

И о том, что Сеня предупредил меня о предстоящей драке я тоже говорить не стал.

Не знаю, почему. Просто вспомнил, как он сиротливо сидел, прижавшись спиной к стене и решил не рассказывать.

В общем, о самой схватке коротко и без излишней детализации.

— Если тебе верить, то получается, что они сами напоролись на твой меч, — ухмыльнулся профессор Преображенский.

— Филипп Филиппович, — мягко оборвал его ректор. — Вспомните, кто учит Володю фехтованию на мечах.

В комнате повисло молчание. Слышен был только скрип пера дознавателя.

— Варвара Степановна, — обратился ректор к преподавателю артефакторики. — А вы что думаете по поводу этой ситуации.

— Я думаю, что погибшие ребята недооценили соперника, — с улыбкой ответила Синявская. — Им бы, прежде чем ввязываться в драку, следовало изучить объект.

— Варвара Степановна, вы оправдываете этого… этого… — профессор Преображенский плевался и тыкал в меня пальцем, не в силах выговорить моё имя.

На что Синявская, холодно глянув на коллегу, спокойно сказала:

— Вы, уважаемый профессор, сейчас повторяете их ошибку.

— Что? — возмутился профессор.

Но Варвара Степановна уже потеряла к нему интерес и сказала дознавателю:

— Думаю, тут ситуация ясна.

— Отнюдь, — оторвавшись от листа, возразил ей дознаватель. — Мы не знаем, почему молодые господа напали на обвиняемого.

И вот тут я не выдержал и тупо заржал.

— Обвиняемый!.. Боже мой! — повторял я сквозь смех. — Я ещё и обвиняемый! Они тупо дожидаются, когда я останусь один, нападают на меня, а я обвиняемый! Во всех мирах одно и то же! Кто имеет власть и деньги, тот творит, что хочет! А я обвиняемый!

— А кто же вы? — дождавшись, когда я немного успокоюсь, спросил у меня дознаватель.

— Вообще-то потерпевший! — твёрдо ответил я. — А убийство этих господ было самообороной. Потому что, если бы я не убил их, они бы убили меня!