В следующую секунду я понял, что не так.

Город явно выдернули из моих воспоминаний. Переместиться сюда физически я не мог, значит… Патриарх манипулирует моим сознанием. Вопрос в том, может ли он подобраться к моему телу в реальности и убить, пока я погружён в собственные воспоминания. Подозреваю, что нет. Для удержания контроля над конструктом, ему тоже следует находиться здесь.

Ольга?

Нет ответа.

Коля?

Телепат Чёрного Ока молчит.

Я отрезан от мира.

Вот же грёбаный индонезийский дед!

И никто не придёт на помощь, потому что я отдал такой приказ. Сам, можно сказать, подписал себе приговор. Забыл, что в этом мире есть одарённые, чьи возможности не укладываются в общепринятые нормы.

Ладно, прорвёмся.

Раз это вымысел, я тоже могу влиять на происходящее. Это же моё подсознание. Попробую чем-нибудь вооружиться для начала.

Я представил, что держу в правой руке трость.

Ощутил привычную тяжесть, гладкость полированной древесины, лёгкий изгиб…

И меч появился в руке.

Иду вперёд, осматриваясь в поисках врага. Глупо запирать меня в этой клетке, не предприняв попытку уничтожить. Ведь если я умру в своём разуме, то, вероятно, и в обычной жизни превращусь в пускающего слюни овоща.

Самурайские кварталы старой Японии — это унылый лабиринт. Узкие улочки, одноэтажные дома с глухими стенами без окон, бесконечные повороты и безысходность. Местами ещё и плесень — там, где дерево встречается с камнем.

После второго поворота я начал думать.

Раз мне удалось встроить в эту фантазию меч, почему бы не организовать себе проход? Или сменить локацию? Я ведь не обязан мокнуть под дождём и бродить по этим улочкам до бесконечности.

Напрягаю воображение и представляю, как стены расступаются, формируют новую улицу…

Хрен там.

Пробую отменить дождь.

Тщетно. Конструкт не откликнулся на мои жалкие потуги. Остаётся проверить собственные возможности. Я привычно пускаю по каналам энергию ки и делаю себя проницаемым. Разворачиваюсь вправо и шагаю в стену… Больно ударяюсь о твёрдую поверхность. Боги, да этот мир непрошибаем! Я делаю всё, как обычно, но это не работает.

— Потому что конструкт создал я, — раздаётся тихий старческий голос.

Противник стоит аккурат за моей спиной.

Низкорослый высохший старичок в промокшей насквозь одежде.

За спиной старика образовалась новая улица, которой я раньше не видел. Значит, и он вынужден соблюдать в этом конструкте определённые законы, которые сам же и установил.

Патриарх шагнул вперёд, и в его руках образовалось кое-что знакомое.

Кусаригама.

Шарик с шипами, длинная цепь, изогнутый серп — именно та модификация, которой я пользуюсь чаще всего. Небрежно поведя кистью, старик начал раскручивать груз. Цепь над головой индонезийца рубила отвесные дождевые струи, расшвыривая капли в разные стороны.