— Благодарю, — сказал я, избавившись от верхней одежды. — Завтрак подавайте в семейную столовую, никого звать и предупреждать не нужно. А к княгине я сам зайду.

В наших покоях было темно, но для меня, естественно, особой разницы не было. Искусственный интеллект подсвечивал объекты четко, так что даже без магического усиления глаз все было прекрасно видно.

Стараясь не шуметь, я прокрался в ванную комнату и стал приводить себя в порядок. И только когда вышел в гостиную, завернутый в полотенце, глубоко вздохнул. Я действительно почувствовал себя вернувшимся домой, и это было очень приятное ощущение.

Островерхов, конечно, молодец, что ждет моих приказов, но мне пока нечего было ему сказать. Красноярск развивался если и не стремительно, то достаточно быстро. Вмешиваться в каждое дело мне нужды не было — для этого существовал целый отряд бюрократов во главе с красноярским боярством. Ко мне попадали только совсем уж сложные дела и вопросы. Иначе зачем мне тогда вообще были бы нужны бояре, если бы они не могли выполнять свои обязанности?

Все знали, что от князя Романова ничего не скроешь и о каждом «подарке» я узнаю в тот самый момент, когда его делают, а потому работали на совесть. Конечно, совсем уж коррупцию это не останавливало, но за мелкие проступки я не карал. Когда возникнет потребность прижать какого-нибудь боярина, эти проступки выльются в большое уголовное дело.

Да и люди ведь сами несут подарки своим благодетелям, сами инициативу проявляют, а как тут отказаться? Не в идеальном мире живем, вокруг обычные люди со своими грешками и прегрешениями. Всех сажать и казнить будешь — один останешься.

Если в начале своего правления Красноярским княжеством я еще пытался бороться с этим, то после махнул рукой. Делал ли человек подарок или нет, это никак не влияло на исполнение обязанностей ответственными лицами. И те подданные, кто это уже понял, резко оборвали ручеек подношений, просто пользуясь положенными благами и услугами.

А от каждой взятки, которая теперь оформлялась отдельным документом, десятина шла в обязательном порядке в бюджет княжества, еще десять процентов — на благотворительность и в фонд помощи оказавшимся в трудной жизненной ситуации. Остальное можно было смело класть в карман.

«Оракул» зорко следил за этим процессом, так что те, кто пытался скрыть подарки, получали визит полицейских или опричников, если дело касалось благородного человека.

Опять же, наиболее активные дарители попадали на карандаш. Ведь тоже виноваты по закону. Но их я не трогал — точно так же до поры до времени. Но налоговики пристально смотрели, откуда взялись средства на подарок и не скрывает ли человек незаконных доходов.