— Княжич? — позвал меня по рации командир отряда Орловых, и я зажал кнопку, чтобы ответить.

— Все со мной, все живы, принимайте гостей, — произнес я, так как сам Петр Васильевич еще пребывал в медикаментозной перегрузке.

Развернув машину задом, я остановился перед баррикадой. Орлов пришел в себя и, улыбнувшись мне, первым выскочил наружу, попутно постучав по машине кулаком. Командир его солдат выглянул из-за выдвинутого в сторону куска бронирования и, увидев нашего старосту, тут же бросил команду бойцам. Трое солдат вышли наружу, прикрывая своего господина, а Петр Васильевич вошел внутрь отеля через гостеприимно оставленную щель и уже там рухнул без сознания.

Остальные спасенные еще только вылезали из броневика, я же вновь занял место стрелка. Сопровождавшие меня дроны взлетели над базой, окидывая объективами камер доступное пространство. Но японцев видно не было.

Зато показался транспорт, о котором говорил командир, чьего имени я так и не спросил.

Колонна из двух автобусов, одного танка и еще двух броневиков выкатилась на открытое место.

— Грузите всех! — услышал я голос командира, и из транспорта горохом посыпались бойцы Орловых.

Продолжая отслеживать обстановку с помощью замерших в воздухе дронов, я оставался на месте до тех пор, пока не увидел, как последним солдаты затаскивают в автобус Петра Васильевича.

— Княжич, освободите машину, — донеслось из рации.

Отпустив рукоятки, я выбрался наружу и, кивнув военному, бегом добрался до автобуса, сразу же укрывая машины своим щитом. Конечно, прямой удар гранатомета на такой площади мне не удержать, но от пуль даже крупного калибра этого хватит.

Едва за мной закрылась дверь, автобус тронулся с места, быстро набирая скорость. Второй следовал за нами, стараясь далеко не отходить — свое поле я вновь сделал видимым, чтобы машины не выпали из-под защиты.

Проходя по салону вихляющего на сугробах автобуса, я замечал лица студентов, кому-то отвечал кивком, кого-то похлопал по плечу. Рыдающая чемпионка, поддерживающая все еще находящегося без сознания Авдеева, едва заметно коснулась моей руки, выражая благодарность.

А стоило мне пройти в конец салона, как меня обхватила Морозова. Виктория прижалась к моей груди и на глазах всех, кто находился в машине, заплакала. Я прижал девушку к себе одной рукой, второй вцепился в поручень, чтобы нас не размазало, когда разогнавшийся автобус начнет прыгать на ухабах.

— Все в порядке, Виктория, — сообщил я ей в макушку.

Никто на нас демонстративно не смотрел, все были заняты своими делами, которые у них внезапно возникли. Кто-то разговаривал по телефону, другие обсуждали произошедшее между собой.