— Я не одобряю любую чрезмерность, Виктория, — пожав плечами, ответил я.
По салону прокатила тележку стюардесса, разнося заказанные студентами угощения, и я остановил ее знаком возле нас. Девушка в униформе рода Романовых выслушала нас и, поставив передо мной кофе, а перед Морозовой мятную воду, продолжила путь.
— Дамы, до конца полета у нас есть пара часов, так что я воспользуюсь временем, чтобы немного поработать, — сказал я, вынимая планшет. — Вы же не будете против?
Китаянка качнула головой, а Виктория бросила на меня внимательный взгляд поверх своего бокала. Я кивнул ей, подтверждая, что намерен посмотреть присланные документы.
— Если мы не помешаем вам, Дмитрий, — ответила Морозова.
— Никогда еще красивая девушка рядом не мешала ни одному нормальному мужчине, — произнес я с улыбкой.
И заметив, как к лицу Виктории приливается кровь, окончательно смывая остатки страха, я погрузился в текст.
Присутствие красавиц в моем окружении — это прекрасно. Но если я смогу быстрее довести задумку Морозовой до ума, можно будет вычеркнуть один пункт из собственного плана.
А это значит, на шаг приблизиться к тому, чтобы вновь стать сингуляром.
Ну или сверхчеловеком, как нас здесь называют.
Глава 17
Самолет пошел на снижение, и Виктория напряглась, на этот раз мы просто держались за руки. Мэйлин успела задремать в кресле, остальные рассматривали аэропорт, так что этот момент прошел совершенно незамеченным для группы.
Я сделал в документах закладку и отключил планшет. Убрав его в карман кресла, дождался, когда транспорт замрет, и повернулся к Морозовой.
Боярышня была напряжена, но старалась не подавать вида.
— Все в порядке, — чуть сильнее сжав ее ладонь, прошептал я с улыбкой, и девушка кивнула.
— Спасибо, — едва шевеля губами, ответила она, и в этот момент самолет коснулся шасси взлетно-посадочной полосы.
Глаза Виктории резко расширились, и я даже сквозь щиты почувствовал, как сильно она сжимает мою руку. Но, естественно, останавливать ее не стал. Еще один толчок, и самолет покатился ровно, медленно гася скорость.
Пассажиры загомонили разом, уже настроенные на веселые выходные, а Морозова сидела зажмурившись до тех пор, пока наш транспорт не замер окончательно. Только после полной остановки она подняла веки и, густо покраснев, пискнула:
— Простите.
— Вам не за что извиняться, — ответил я, чуть качнув кистью, все еще держащей ее руку. — Вы же не сделали ничего плохого. Я всегда готов подставить плечо, если это нужно. Ну, или как в данном случае — пальцы.
Виктория улыбнулась, но смущение еще не ушло, и я залюбовался ей на мгновение.