Мой телефон задрожал и я, извинившись перед хозяином дома, встал из-за стола. Выйдя из столовой в гостиную, ответил на вызов.
— Слушаю, отец.
— Дмитрий, — сказал князь. — Я не буду ходить вокруг да около. Ты поедешь в Польшу. Царь прямо сейчас подписывает приказ призыва. Каждое княжество выставит одного сына, выступить вместе с царским войском. Я и Сергей должны остаться в Москве, но ты, мы оба это знаем, справишься. И добудешь роду Романовых добрую славу. Ты со мной согласен?
— Хорошо, отец, — ответил я. — Польша, так Польша. Всегда хотел побродить по Европе.
Глава 5
— Нас там не ждут, — объявил стоящий у люка капитан с гербом Русского царства во всю грудь. — Пленных не берем. Романов, твой выход.
Люк открылся, и я отстегнулся.
— Романов! Где твой парашют⁈
— Он мне не нужен.
И я шагнул наружу. Поток воздуха снес меня прочь от стремительно уходящего самолета, завертел. Усилие воли — и дар обхватил мои руки, плоскость вытянулась, соединяя их с телом, образуя энергетические крылья.
Подо мной внизу пылал город. Сложно было рассмотреть детали, но в том, что поляки дошли до центра, сомневаться не приходилось. По всему городу полыхало зарево — тут и там сияли взрывы.
Сложив крылья, я развернулся, чтобы набрать скорость. В наушнике раздавались команды оставшихся на борту солдат. Им предстояло лететь дальше, чтобы зайти в тыл врагу. Моя задача — помочь царской армии в городе и по возможности вывести гражданских.
Земля стремительно приближалась, я расправил крылья, постепенно меняя угол. Улицы завалены обломками, трупами, горящей техникой. Скорректировав полет, я направился к центру и в следующее мгновение увидел, как растекается жидким металлом танк, замерший на раскуроченном асфальте. Экипаж разбегался в стороны, ведя огонь в человека, стоящего в десятке метров от уничтоженной техники. Пули с искрами отлетали от поляка прочь, не достигая одаренного.
Выставив руки вперед, я слил крылья вместе, превращая их в длинное копье, и, укрепив тело, влетел прямо в противника. Удар об одаренного на мгновение оглушил, его смяло, как тряпичную куклу, и я поднялся над поверженным противником. За моей спиной полыхали яркие крылья, подкрашенные для ориентирования солдат. Поле растягивалось в стороны, пока не окутало весь экипаж.
Теперь пули полетели в меня, но бесполезно вязли в щите. Настроив купол так, чтобы под моей охраной остались русские бойцы, я отступил назад и вытащил бесполезный наушник. Поляк умудрился его сжечь своим полем. Как и мой пистолет.
— Живы? — спросил я у сидевшего за наполовину расплавленным танком солдата.