Зато готовили в соседнем заведении, куда, прекрасно понимая, что речь пошла о жирных чаевых, устремится половина работников кафе. Аристократы могут себе позволить вот такие требования, но за них и платят щедро.

Ворошилов же слегка поморщился, глядя на меня.

— Пользуетесь своим положением, Дмитрий Алексеевич? — спросил он с легким осуждением в голосе. — Не думал, что в вас это есть.

Я повесил купол на наш столик и ответил, не опуская чашку с кофе.

— Увы, порой нужно напоминать, что княжич Романов все тот же хулиган, каким его знали в Казани, — сказал я. — Да и вы, Андрей Викторович, явно серьезно устали. Плотный обед не повредит.

— Никогда не любил долгие перелеты, — подтвердил он, слегка кивнув.

Мы немного помолчали, пока вернувшийся официант расставлял купленные в соседнем заведении блюда перед подполковником. Наконец, оставшись наедине со мной, Ворошилов заговорил:

— Дмитрий Алексеевич, я попросил вас о личной встрече, — начал он, не глядя на пышущие жаром и соблазнительными ароматами тарелки, — так как решил поступить правильно и полагаюсь на вашу порядочность.

Я приподнял бровь.

— Если вы о том секретном разговоре, случившемся вчера вечером в Кремле между государем и его племянником Милославским, курирующим работу «Оракула», в ходе которого мне пророчили место главы ЦСБ, — произнес я, и Андрей Викторович кивнул, подтверждая, что тему я понял правильно, — то я понятия не имею, о чем речь.

Подполковник усмехнулся, дослушав меня до конца.

— Вообще-то, — по моему кивку взявшись за вилку с ножом, произнес он, — я хотел попросить вас согласиться.

Видя мой скепсис, подполковник продолжил:

— Но не на кресло руководителя, Дмитрий Алексеевич, — пояснил он, — мне прекрасно известно, что вас не прельщает такая работа. Я хочу заручиться вашим согласием, чтобы выдвинуть на пост свою кандидатуру, при которой вы будете куратором нашей службы.

Несколько секунд над столом стояла тишина. Прежде чем отвечать, я решил задать пару уточняющих вопросов.

— Вы считаете, у меня есть право давать советы? — спросил я.

— Есть, Дмитрий Алексеевич, — кивнул подполковник, в один глоток приговорив свой кофе. — Государь прямо сейчас рассматривает кандидатуры, и ваша среди них имеется, вы это знаете. Вы же сделали для безопасности царства едва ли не больше, чем вся современная ЦСБ. И ваш голос будет иметь значение.

— Допустим, что я действительно могу кого-то порекомендовать, — медленно произнес я, чтобы Андрей Викторович не понял, что решение уже принято. — Зачем мне становиться куратором? Мне-то какая с этого выгода?