От машины охраны не осталось и следа. Полотно дороги растаяло и испарилось.
И люди царя осторожно приближались к тому месту, где покончил с собой самоубийца, несший в себе баллон с газом.
— Иван Михайлович! Иван Михайлович!
Не сразу, но Соколов понял, что обращаются к нему. Обернувшись на голос, великий княжич медленно кивнул слуге рода.
— Я цел, — опаленным горлом прохрипел он. — Я цел.
И только теперь, оценив ситуацию, Иван Михайлович смог рухнуть от бессилия.
Глава 15
Особняк наследника Уральского княжества. Княжич Романов Дмитрий Алексеевич .
Я досмотрел запись нападения до момента, когда на место боя прибыла машина с подполковником Ворошиловым. Великого княжича Выборгского к этому времени, как и его людей, давно и след простыл. Сотрудники ЦСБ были заняты сбором улик и опросами свидетелей.
Остановив воспроизведение, я несколько минут смотрел на замершую картинку. Ситуация вырисовывалась крайне неприятная.
Нет, судьба Ивана Михайловича в данный момент меня мало волновала. Соколов отбился от этой атаки, и вряд ли его отец допустит новое покушение. А вот к моим проектам теперь могут возникнуть вопросы.
Даже тот факт, что я прибрал к рукам обнаруженного Петром Глебовичем киборга, отныне играет против меня.
Я предоставил Милославским «Оракул», который должен был позволять обнаруживать любых врагов, как только они пересекают границу. Этого не произошло. Я пообещал государю сделать суперсолдат, заявив, что аналогов их в мире нет. И теперь появились эти киборги. Я уничтожал газ Измайлова, и новые баллоны с ним возникли, как только понадобилось устранить сильного одаренного.
Конечно, все это можно оспорить — записи-то свои я не удалял. Разумеется, хотя большинство материала не представляет собой интереса, если показать государю то, что не предназначено для посторонних глаз, Михаил II меня оправдает. Допрашивать же княжича Романова не имеет права ни один специалист, кроме самого царя. Вот только после того, как я продемонстрирую эти записи, я попаду в настоящую зависимость от настроения Михаила II.
У меня нет секретов от своих людей. Но у этих людей, окружающих меня, есть свои тайны. И если государь потребует все показать, эти тайны всплывут моментально. Князья Романовы и Демидовы могут попасть в немилость, если Михаилу II что-то в их речах не понравится. А признание Ивана Михайловича в день, когда он пришел просить помощи?
Царь обязательно этим воспользуется. Либо сам, либо заставит меня вернуться в Москву, чтобы не сработал какой-нибудь компромат на людей из моего окружения.