— Выходит, мы всей семьей стали показывать зубы, — хмыкнул я, и отец повернулся ко мне. — Радует, что Романовы достаточно крепко стоят на ногах, чтобы, наконец, начать бороться за место под солнцем.

— Расскажи, что случилось в Кремле, — велел он, не сводя с меня взгляда.

Я пересказал разговор, не забыв уточнить реакции царицы на мои слова. И не стал утаивать, что в конце она готова была вцепиться мне в глотку. Конечно, князь мог бы все увидеть на записи, которую я не отключал, однако личное впечатление есть личное впечатление.

— Подводя итог, скажу, что лично я больше не буду иметь дел с Юлией Александровной. И считаю, что для блага нашей семьи безопаснее будет сократить с ней контакты. Один шанс я ей дал, отец, — вновь повернувшись к Алексею Александровичу, произнес я, — она решила им не пользоваться.

Князь несколько секунд смотрел в полупустую чашку, обдумывая мои слова. Молчание затягивалось. Сергей продолжал насыщаться, очевидно, заедая пережитый стресс. Во всяком случае, на мясо брат налегал весьма активно.

Я же спокойно отодвинул пустую тарелку и перешел на кофе и пирожные. Как ни хорош Урал, а у наших поваров они все равно удаются чуточку лучше. Или, быть может, все дело в банальной привычке?

— Что ж, — поднял голову князь Романов, — вынужден с тобой согласиться. Жаль, что сестра выбрала сторону Милославских, но насильно мил не будешь. Хочет жить без поддержки Романовых, пусть живет. С этого момента новых дел мы вести через государыню не станем. Никаких новых совместных планов и проектов. Но от уже взятых обязательств бегать не будем. Никто не упрекнет Романовых в том, что мы не держим слово.

Сергей замедленно кивнул, показывая, что услышал. Я же молча продолжил пить кофе.

В двери столовой аккуратно постучались, и вошедший после разрешения отца Степан Витольдович объявил:

— Дмитрий Алексеевич, — сказал он, найдя меня взглядом, — к вам прибыл великий княжич Выборгский. Просит личной встречи, что ему передать?

Отец с братом взглянули на меня с вопросом в глазах. Тема, которую наверняка поднимет Соколов, была очевидна.

— Проводи его в покои младшего княжича. А ты, Дмитрий, послушай, что он предложит, прежде чем отказывать, — усмехнулся князь Романов. — Или, если у тебя есть иной вариант, не учитывающий личного риска, предложи его.

Я кивнул отцу и вышел из столовой.

Ивана Михайловича проводили в мою гостиную. Соколов не удосужился сесть, просто бездумно смотрел в окно и даже на звук открывшейся двери отреагировал не сразу.

— Доброе утро, Иван Михайлович, — поздоровался я, закрывая за собой дверь.