Михаил II хмыкнул.

— Чего же ты тогда хочешь? — спросил он.

— Я хочу, чтобы человек, виновный в допущенных ошибках покаялся. И каялся до конца своих дней, — ответил великий князь Выборгский, расправив плечи. — Я не прошу, государь, я требую, чтобы твоя супруга была лишена всех титулов и привилегий, после чего приняла постриг и больше никогда не вернулась к мирской жизни.

Вот теперь великие князья были с ним полностью согласны. Слово взял Апраксин.

— Я готов свидетельствовать, что княжич Романов непричастен к нападению, — объявил он. — Те, с позволения сказать, люди, которые напали на великого княжича Выборгского, это доработанные версии прототипа, который я передал несколько дней назад в руки Дмитрия Алексеевича. И я прекрасно заметил, насколько шокирован был княжич, когда увидел найденного мной киборга.

— Так, может быть, он его и доработал, — хмыкнул Можайский.

— У меня есть копии его отчетов по анализу, — холодно взглянув на великого князя Киевского, отрезал Петр Глебович. — Княжич не делает такой халтуры, а ближайший срок для создания первой машины на основе нашего киборга — три месяца.

— Ты перепроверил его слова? — уточнил государь, нахмурив брови.

— Разумеется, — кивнул тот. — Мои специалисты подтвердили, что если все будет так, как утверждает Дмитрий Алексеевич, у него действительно уйдет не меньше квартала до первых результатов. Вместе с тем Дмитрий Алексеевич по первому требованию может вскрыть защиту любого государства. Лгать о своих проектах для него — недостойно. В этом мы уже все убедились.

Михаил II покивал в ответ на его слова.

— Итак, Романовы не связаны с происходящим. Тогда с чего вы взяли, что царица виновна? — уточнил он.

Ответил Соколов. Михаил Викторович поднялся из-за стола и заговорил:

— Я взял на себя смелость пригласить князя Романова Алексея Александровича, — объявил великий князь Выборгский. — У него на руках доказательства того, что нападения в Москве можно было бы избежать, если бы царица больше времени уделяла своим обязанностям.

Царь несколько секунд молча смотрел на него, после чего кивнул.

— Хорошо, пусть заходит.

Когда двери в зал совещаний раскрылись, Алексей Александрович вошел, гордо держа голову. Остановившись на положенном этикетом расстоянии, князь Романов поклонился царю, напрочь игнорируя остальных Рюриковичей.

— Государь, я принес с собой копию записей, которые обнаружил мой сын, Дмитрий Алексеевич, — объявил князь Романов. — Эти доказательства были собраны им за несколько часов.

Последнее явно было сказано неспроста, и сидящий за столом великий князь Киевский едва уловимо усмехнулся.