— Это что же выходит, один ключник работал против другого? — уточнил он. — Как-то это странно для общества миротворцев.

— Пока Гай Кассий был жив, ни о какой войне речи не шло. А взаимный обмен хлесткими ударами на публику — это всего лишь игра на публику, — напомнил я. — Но теперь хотя бы понятно, кто наш враг, и почему они зашевелились.

— Тебя боятся, — с усмешкой заметил князь Демидов. — И решили повторить то, что ты с Ногаролой сделал. Хотели опубликовать твои секреты.

— Что мы можем с этим сделать? — спросил отец, не разделяя радости тестя.

Я усмехнулся в ответ и, сцепив пальцы в замок, хрустнул суставами.

— А теперь, господа и дама, — проговорил я, — князь Русского царства покажет, что там, где эти хваленые ключники учились, я преподавал. И начнем мы с лондонской биржи. Отец, напомни, кто у нас главный конкурент в Британии?

— «Бритиш Ойл», — тут же отозвался Алексей Александрович. — Что ты будешь делать?

— Уроню их акции до копейки, — пояснил я с улыбкой. — Кошелек — самое чувствительное место на теле человека. «Оракул», предоставь мне доступ и контроль над лондонской биржей.

— Слушаюсь, князь, — отозвался искусственный интеллект.

Виктория откинулась на спинку кресла и чуть прикрыла глаза. Кажется, мою невесту только сейчас начало отпускать напряжение. Впрочем, эта была совершенно нормальная реакция. В отличие от меня Морозовой не приходилось каждую неделю ввязываться в конфликты подобного масштаба. Да и, собственно, никому из моих сверстников не приходилось, если говорить откровенно. Это только меня всякий раз тащило во все возможные неприятности с неумолимостью стихийного бедствия.

А я внезапно для самого себя ощутил привкус азарта. Давно хотелось совершить нечто, что заставит любых врагов задуматься, хотят ли они со мной воевать. И сейчас их ждет прекрасная демонстрация того, на что я способен.

Я знал, что эта показательная порка не остановит ключников. Как не остановит и их страны от попыток влезть в дела моей страны, семьи, друзей. Когда-то я защищал все человечество от внешней угрозы, однако в этой жизни мои масштабы стали поменьше, но я не изменял своим принципам.

И если лемминги так неистово бросаются с обрыва, кто я такой, чтобы пытаться их вразумить?

— Готово, князь, — сообщил «Оракул» из динамика телефона.

— Ни у кого, надеюсь, акций этой компании нет? — уточнил я. — Самое время продавать.

Два почти синхронных хмыканья послужили мне ответом. И я выставил новую цену акций «Бритиш Ойл», заодно зафиксировав ее на уровне пенни. Прошла секунда, вторая, мы выжидали, и, наконец, на бирже началась паника.