А прямое вмешательство государя, то есть применение личной магической силы, это фактически Армагеддон. Стихия огня, выпущенная на свободу, не станет разбирать, кого убить, а кого помиловать. Так что Лондон будет обречен, а Русское царство начнут осуждать даже союзники.

Резко оживившееся общество ключников с радостью начнет подзуживать других государей наказать зарвавшегося Михаила II Милославского. И вот вам первая Мировая война этого мира.

И хотя сама атака британцев — тоже не слишком одобряемое действие, и на некую симметрию мы имеем право, но нужно убедить царя не совершать опрометчивых поступков. Однако Михаил II хочет быстро и наглядно доказать, что он силен как никогда. Тем более теперь, когда у него появился цесаревич.

Наши машины докатились до Кремля и въехали на внутреннюю парковку для служебных автомобилей. Мое положение позволяет затребовать для себя транспорт Царской Службы Безопасности, однако мне не нужно, чтобы люди привыкали ассоциировать князя Красноярского с ЦСБ.

Быстро пройдя через коридоры для слуг, чтобы срезать путь, я вышел к царским покоям.

Когда Михаил II жил с царицей, здесь кипела жизнь. Многочисленные слуги, самые доверенные придворные. Опять же, Рюриковичи ходили, как к себе домой. С постригом Романовой государь всех разогнал, оставив самый минимум, необходимый для обслуживания помещений и самого царя.

Теперь же, почуяв перемены, народ постепенно тянулся обратно. Цесаревича ведь нужно правильно учить, вводить в курс дел. Несмотря на то, что Игорь Михайлович — уже успешный управляющий большой компании, вскоре ему предстоит руководить целой страной, а это совсем другое дело. Не государю же самому этим заниматься?

Мое появление заставило толпившихся в коридоре людей в цветах Милославских замолчать и разойтись якобы по своим делам. Пока что другие рода еще не опомнились и не имели такого высокого уровня допуска, но мохнатая рука вскоре приведет под двери царских палат и представителей остальных пронырливых благородных семей.

Гвардейцы расступились, открывая мне проход, и я толкнул створку.

Михаил II стоял у окна, держа руки за спиной. Государь выглядел задумчивым и серьезным. Нахмуренные брови, сжатые челюсти. Но аура власти пребывала в покое, что говорило о том, что никаких эмоциональных всплесков ждать не приходится.

— Закрой дверь, Дмитрий, — не глядя на меня, распорядился он.

Замок щелкнул, извещая нас обоих, что дверь заперта. Только после этого Михаил II обернулся ко мне. Внимательно оглядев с головы до ног, он едва заметно хмыкнул и кивнул на свободное кресло.